К примеру, я не могла никак решить, что отвечу золотой рыбке, если та попросит меня отпустить её за три желания. У меня желаний было десять. Ещё надо было учесть желания мамы, отца, брата, подруги, мальчика, который не отвечал мне взаимностью и выбрал Юльку, и обязательно не забыть про желание пожилой соседки-грузинки. Она пекла самый вкусный хачапури в моей жизни и тихо горевала, что в Москве так мало солнца.
Что вот с этим всем делать? На рыбку я злилась, регулярно прокручивала в голове предстоящий диалог, планировала торги и искренне считала её эгоисткой. Почему при возможностях рыбки желания только три?
Почему я делюсь всем, что у меня есть, и даже оторвала от сердца железную дорогу, отдав её двоюродному брату, а рыбка ставит мне серьёзные ограничения?
Помню даже, что заранее попросила у мамы купить мне аквариум. Мама отказалась, не догадываясь, что аквариум мне был нужен для небольшого шантажа, чтобы осуществить и мамины мечты тоже. Ну да ладно.
Ещё в детстве меня возмущал былинный камень с угрозами.
Направо пойдёшь – коня потеряешь, прямо пойдёшь – голову потеряешь, налево пойдёшь – и коня, и голову потеряешь. Я никак не могла понять, почему нельзя начихать на этот камень, развернуться и пойти другой дорогой.
Кто придумал эту чушь?
Взрослые. Кто же ещё?
Тогда я ещё не догадывалась, что я сама повзрослею и с опытом начну всё чаще видеть на своём былинном камне лишь шаблонные пути.
Но не только переговорами с рыбкой и былинными камнями была занята моя детская голова. Однажды я услышала, как после просмотра новостей отец сказал маме, что в стране всё ещё нет свободы слова.
Казалось бы, нет и нет, зачем так волноваться? Но я, качаясь на качелях, рассказала своим друзьям, что у какого-то одного слова в нашей стране отсутствует свобода, и про это говорят по телевизору. Мы начали перечислять все слова и, увы, решили, что это матное слово на букву Б.
Так решил мальчик из соседнего подъезда, заявив, что мама сказала ему, что это слово говорить категорически нельзя! Все пазлы в тот день сложились. Слово на букву Б, по мнению семилетних нас, в нашей стране было несвободным. Что с этим делать? Выпускать его на свободу тайно от взрослых, произнося, качаясь на качелях.
Впрочем, «несвободное слово» у нас не свободно до сих пор, и я не могу без знака 18+ напечатать его в своей книге. Но на свободу мы с друзьями выпускаем его легко, когда жизнь качает взрослых нас на своих эмоциональных качелях или неожиданно ставит перед личными былинными камнями.
Однажды во втором классе я получила кол за поведение. Все катались на перилах, я стояла рядом, хохотала за компанию и получила кол. Тоже за компанию.
Я была беспроблемным, послушным ребёнком, сама делала уроки и решала свои детские «надо» и «должна».
Училась я хорошо и кол за поведение считала несмываемым позором для всей семьи. Сколько поколений должно смениться, чтобы моя семья этот кол, полученный во вторник, забыла? Два поколения? Три?
Я шла домой, тащила портфель, набитый учебниками, сменкой и стыдом.
Рядом со мной тащился отличник из третьего класса. Он нудно рассказывал про своего отца-дипломата, говорил мне, что сам тоже будущий дипломат, и давал советы, как с этим колом справиться.
Выйдя из ворот школы, к нашей дружной компании присоединился не очень дружный Ириков.
Ирик был хулиганом и, по словам будущего дипломата, «не своим».
Он остановился рядом со мной, чтобы бросить очередную обидную шутку, но посмотрел на меня и понял, что случилось что-то очень серьёзное.
«Годжаева, ты чё? Ты из-за этого кола по поведению расстроилась?! У меня уже три таких за эту неделю. Подумаешь».
Ириков забрал у меня рюкзак и потащился с нами до дома. Я тащилась рядом и рыдала.
С дипломатом я вела себя вполне дипломатично, либо молчала, либо кивала, а рядом с Ириковым я забыла про все правила приличия, и меня прорвало на слёзы.
Ириков, который не всегда мог решить, сколько будет пять, умноженное на четыре, ещё раз посмотрел на меня и быстро решил следующее.
Он проводит меня до дома, донесёт до двери рюкзак, а завтра при всём классе выдаст, что я по перилам не каталась и наша учительница должна кол из дневника стереть.
Будущий дипломат попытался объяснить, что я ответственная за журнал и должна сама разобраться, но Ириков перебил его и выдал железное: «Разберёмся без советчиков».
И знаете, разобрался.
При всём классе сообщил учительнице, что кол мне поставили по ошибке, объяснил ситуацию и гордо взял меня за руку.
Учительница улыбнулась, обещала в конце дня с нами поговорить и продолжила вести урок рисования.
К слову сказать, на том уроке я от счастья ничего не смогла нарисовать. Ну, кроме будущих взглядов на характер людей, которые вырисовывались у меня с годами.
Я по сей день терпеть не могу таких вот советчиков-дипломатов и очень уважаю Ириковых!
– Ты зря не обкалываешь шею, она первая выдаст твой возраст. Шея и руки женщины выдают возраст первыми.
