– У вас же на кухне блендер стоит. Соковыжималка стоит. У вас стоит такая дорогая мясорубка и даже кухонный комбайн, всё это, наверное, за миллион рублей. Какие же вы после этого хозяйки? Еду заказываете. Ну какие?! Что за времена?
Села, успокоилась ровно на пару минут и добавила:
– Ира, а конфеты в коробке почему стоят открытые? Они же пылятся, Ира.
Мы с подругой переглянулись, сделали вид, что нам надо обсудить стратегические вопросы по работе, и пошли в ближайший бар пить шампанское, пока в доме проводятся противоэпидемические мероприятия.
С того вечера прошло много лет, но каждый раз, когда я прохожу мимо кухонного комбайна у себя на кухне, в моей голове всплывает голос сотрудника СЭС: «…у вас стоит такая дорогая мясорубка и даже кухонный комбайн, всё это, наверное, за миллион рублей. Какие же вы после этого хозяйки?»
Тьфу. Прилипнут же чужие голоса, и что потом с ними делать? Как надоедливые песни.
Вчера посмотрела на свой комбайн и отнесла соседке, она давно хотела его купить. Вот пусть теперь стоит этот комбайн у неё и смотрит немым укором не на меня, а на соседку.
А я заказала себе еду, налила шампанское, включила сериал и слопала последние конфеты из открытой коробки. Ну не пылиться же им там, честное слово.
Что за времена?
Вызвали мы тут «Убер», садимся, а там водитель улыбается так, что мы тоже стали улыбаться. Музыка странная у него играет, сам он сидит, а руки на руле танцуют в такт, будто перебирают каждую ноту пальцами и отдуваются за тело и душу.
Нам вдруг так стало тепло… и от улыбки, и от музыки, и от такого вот внезапного настроения. Ехали, молчали, но разве я могу момент такой пропустить?
– А почему вы так улыбаетесь? Может, и нам надо?
– А я сейчас девушку из Марокко вёз, – говорит танцующий таксист. – Вы там были?
– Нет, – говорю, – не была.
– А я был. Всё детство провёл. Я из Марокко, она из Марокко, а встретились в Париже. Вёз, говорил с ней и влюблялся. Не просто так сегодня работаю. Вы когда-нибудь влюблялись быстро?
– Нет. Медленно влюблялась.
– Не важно как. Любовь – это магия!
Так и сказал: «Меджик». Хороший такой таксист с танцующей душой. С одной стороны, брутальный какой-то, с другой – трогательно верящий в любовь и в судьбу свою.
Мы тоже верить больше стали и улыбаться вместе с ним.
Вышли, «Убер» списал с нас пятнадцать евро. Поднимались мы в лифте к друзьям и думали, что как-то это совсем недорого… Пятнадцать евро за веру в людей и в любовь.
Вот уж действительно, меджик…
Вчера утром на ровном месте ощутила себя несчастной. Бывает у вас такое? Засыпаете счастливым человеком, а просыпаетесь совсем другим. Периодически я пытаюсь понять, куда девается счастье за ночь и кто его крадёт.
К сожалению, счастье – не тапки, и принцип «кто первый встал, того и счастье» не работает. Я и вставала первой, и не ложилась, но оно всё равно куда-то девается.
Вчера пропажа повторилась, и в семь утра я проснулась абсолютно несчастной. Вместе со мной по будильнику встал синдром Всё Недостаточно Хорошо. Так он себя называл.
В безуспешной попытке вспомнить, как он тут оказался, я поплелась на кухню включать чайник. Синдром вскочил с кровати и понёсся со мной.
Он уселся за стол, отодвинул мою любимую чайную пару, начал вздыхать и перебирать мысли.
– Вчера на консалтинге с клиентом ты отработала плохо…
– Язык учишь долго…
– Заработок твой может быть в три раза больше, но лучше, чтобы в четыре…
Не знаю, сколько прошло времени: чайник кипел вечность, а мне закипать не хотелось. Я стояла босиком на плитке и впервые ощущала дискомфорт от привычного ритуала. Почему ногам так холодно? Почему тут нет подогрева, ковра или, на худой конец, уютных домашних тапок на моих ногах? Недостаточно Хорошо продолжал перечислять мои недостигнутые kpi, я пыталась найти причины, чтобы выставить его вон.
До конца не поняв, что между нами было, я налила чай в хрупкую чашку, открыла блокнот и стала писать: «Я благодарна себе…»
Недостаточно Хорошо скорчился.
– Это ещё что за дрянь? – пробормотал он.
«Я благодарна себе, – продолжила я, – за смелость и за то, что, стремясь к идеалу, я пробую и разрешаю ошибкам быть…»
Недостаточно Хорошо вскочил и начал ходить по кухне.
«…За то, что слышу себя и пытаюсь ужиться со своими достоинствами и с разной величины недостатками…»
«Я благодарна другим…»
На этой фразе Недостаточно Хорошо понёсся к выходу. Я услышала, как за ним захлопнулась дверь, как он быстро спускался по лестнице.
Он, конечно, ещё вернётся. И я опять не узнаю, куда делось счастье утром, а Недостаточно Хорошо не узнает, какой была последняя фраза в моём дневнике этим утром:
«Я благодарна своему внутреннему критику. Именно он ставит мне новую планку и бесконечно двигает меня вперёд…»
Я знаете чего понять не могу?
Нет, не закон Паскаля и даже не квантовую теорию поля с большим числом степеней свободы, а то, почему пилоты Lufthansa в шесть, зараза, утра без перерыва во время полёта трындят.
