- Так как твоя картина работает? - сменил Сергей Георгиевич тему.
- А сами как чувствуете?
- Будто сижу где-то там среди сосен и пью воздух, сил набираюсь. И приятно так. До мурашек.
- Так и работает, восстанавливает. Про сад камней слышали? Японцы медитируют на них. Посмотришь, и легче, - пытаюсь я уйти от неудобных вопросов, - когда от души, всегда приятно. Надеюсь, вам поможет в работе.
- Тогда от моей души возьми, - он достал конверт из ящика стола, - и не отказывайся. Я очень ценю твое внимание и помощь. Если надумаешь еще что нарисовать, приноси. Устроим выставку.
- Спасибо, - я принимаю пухлый конверт, - не откажусь. Выставку пока не надо, я пишу не для всех.
Мы прощаемся. Из банка я прохожу в парк. Каркают веселые вороны. На лавочке сидит плохо одетый и пьяный старик. Я нахожу лавку в отдалении и заглядываю в конверт. Там сто тысяч. Пачка тысячных с Лениным, перевязанная резинкой. Это много денег. Все еще пока много. Но уже не так, как полгода назад. Цены совсем отпустили. Хлеб еще как-то держится, всего в пять раз подорожал. Если рабочий на моторном получал в январе пятьсот рублей, то в апреле семь тысяч. И зарплата сильно не успевает за ценами.
Зато в магазинах все стало появляться. Только сахар и водка еще по талонам. Дешевая. Свободно если брать, то сто рублей за бутылку. Пиво двадцать рублей. Колбаса сто пятьдесят. Мясо по сто рублей. Хорошие женские сапоги пятнадцать тысяч. Это дорого. Можно три месяца жить. И ходить в дешевом.
Никаких оснований того, что цены рост прекратят, нет. И такими темпами очень быстро пачка превратится в прах. Прямо вовремя гонорар пришелся.
Я вытащила одну бумажку. Дед на лавке не обратил внимания, что я подошла с боку. Мало ли кто в урне хочет порыться?
«Извините, это вы, наверно, уронили? - я протягиваю купюру, - за лавкой лежала. Осторожней надо».
Дед не понимает, чего я хочу. Переводит взгляд с меня на деньги и обратно. «У вас упало» - вкладываю в его ладонь. В глазах мелькнуло понимание. Не такой он и пьяный. Расстроен просто. И немудрено. Государство заморозило вклады. Те, кто всю жизнь носил свои крохи в сберкассу, отрывал от себя и детей в надежде на личное будущее, остались ни с чем. Некоторые все же надеются. Но время идет. Они умирают, а ничего не происходит. И, уверена, не произойдет.
Те, кого не до конца обокрало государство, несут свои гроши в частные лавки. Недавно открылся в Ярославле филиал «Русского Дома Селенга». Два бравых комсомольских лидера из Волгограда делают успешный бизнес. Селенг, это не река в Сибири, а форма привлечения денег. Граждане передают право использования своих средств, оставаясь при этом собственниками. Очень выгодное дело. И очень соблазнительно вкусить плоды капитализма. Но чутье подсказывает, что это тупиковый и опасный путь. Пора решиться на дальнейшее освоение знаний дракона. Я видела следующий уровень. Это путь энергий денег.
Я пыталась вызвать следующий слой знаний из амулета, но ничего не получалось. Внешние очертания воспринимались, но раскрыть не удалось. Тогда мой взор устремился на поиск условий. Вот здесь откликнулось. Нужно дождаться майского полнолуния.
Смиренно жду шестнадцатого мая. Учебный год близится к концу. Нас хотят привлечь для оформления в детских садах и интернатах. Народ выживает, как может. Никому ни до кого дела нет, поэтому мы единодушно откликнулись.
Мы с Верой Абрамовной выезжаем на природу, ищем грибы в ельниках. Для жарки красные саркосцифы, сморчки. Для лечения и красоты саркосома. На них тренируюсь. Найти такой гриб непросто.
- В Европе их называют ведьмин котелок, - говорит Вера Абрамовна.
- Мне больше наше название нравится, земляное масло. Или молодильное яблоко.
- Давай, кто быстрее найдет?
Я сосредотачиваюсь, но Наставница опережает. С десяток круглых коричневых яблок разбросано под большой елью. В середине каждого горлышко в полость, наполненную маслянистой желеобразной жидкостью. Сначала первые выпиваем. Вторые намазываем на лицо и даем высохнуть. Остальные соберем перед отъездом, чтобы сразу жидкость в банку под крышку и в холодильник. Так она еще пару недель простоит.
Мы не просто так наслаждаемся природой. У Веры Абрамовны знакомая страдает онкологическим заболеванием. Наставница просит меня посмотреть. Занятия и травы не дали результата. Мы добыли то, что поддержит больную на первое время. На рынке закуплены яблоки. Апельсины я забраковала. Зато твердый, как камень урюк мое чутье одобрило. И чернослив с изюмом. Взяли морского окуня за дорого. На окорочка, которые называют ножками Буша, не смотрим обе. Все уложено в большой черный прочный пакет с белыми ручками. Они отсоединяются, что очень удобно, когда пакет в месте их прикрепления истреплется. Можно обрезать и переставить.
