– После того как твой отец упал в бездну, ты осознала совершенную ошибку и от вины чувствовала себя сломленной, – Фион поднимает руки и медленно опускает их обратно на колени, – я лишь собирался помочь, понимаешь, Эмма? Ты взбесилась, сделав меня ответственным за это несчастье – возможно, это причина ненависти, которая мучила тебя, но затем гнев вышел из-под контроля. Я очень боялся, что ты навредишь себе.
Слова, словно маятник, бьются в голове, оставляют болезненные шрамы на всем, во что я верила до сих пор.
– Удивительно, насколько сильны твои чувства. В канун Нового года ты сказала мне, что я понятия не имею, как мои манипуляции влияют на эмоционального ныряльщика, и что придет день, когда твоя память вернется, и ты убьешь меня.
Лицо Фиона становится расплывчатым от моих слез. Смерть отца, должно быть, сводила меня с ума.
Внезапно очередная мысль вспыхивает внутри, и я вытираю лицо.
– Вы забрали воспоминания Эйдана тоже? Когда мы столкнулись в парке, он сказал, что хочет отвести меня к папе. Так страшно. Мне казалось, что он хотел убить меня.
Фарран вздыхает.
– Я звонил Кейт и Джеку чуть более получаса назад, однако Эйдан, к сожалению, до сих пор не пришел в себя. Не могу объяснить, что именно творится с ним. Для этого мне сначала пришлось бы проникнуть в его мысли. Не делай поспешных выводов. Я никогда не манипулировал Эйданом, потому что ты выступала против любых изменений в его памяти и не слушала меня. Ничего подобного не должно было произойти. Я подозреваю, это связано с особыми отношениями между вами.
Неужели… Руки дрожат, и сердце стучит, словно вот-вот разобьется на кусочки.
– Обвинить его в убийстве папы? Как вы могли толкнуть меня на такой поступок, если знали, насколько сильна моя любовь к Эйдану? Все внутри разрывается! Он был для Эйдана лучшим отцом, чем Каллахан. Хотя бы представьте его чувства. Вы… монстр, до ужаса бесчеловечный…
Он без усилий принимает взрыв бездумной ярости, который я выплескиваю. И с помощью своих способностей заставляет меня упасть на деревянный пол, я ударяюсь затылком. Но внутренний гнев намного сильнее, чем телесная боль. Я тут же поднимаюсь снова. Но когда поворачиваю голову к нему, внезапно съеживаюсь. Лицо Фаррана потеряло весь цвет.
– Значит, я МОНСТР? БЕСЧЕЛОВЕЧНЫЙ? – он противно шипит и подходит ближе, наклоняясь ко мне так, что его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего. Я задерживаю дыхание и не смею даже шелохнуться. – Ты приказала отцу выпрыгнуть из окна и погрузилась в сознание Эйдана. Он вообще не должен помнить этих событий! Кстати, идею подбросил Каллахан, который планировал настроить тебя против Эйдана. Знаешь ведь прекрасно, я бы никогда не причинил вреда тебе, но Джеймса преследовало желание разлучить вас. Без его помощи я не могу манипулировать воспоминаниями. Я пытался вылечить твоего своенравного отца от неимоверного горя.
Это определенно в духе Каллахана! Кто еще мог придумать нечто настолько ужасное?
– Получается, связь между вами и Каллаханом похожа на мою с Эйданом?
– Вполне вероятно, – дыхание Фаррана учащается, вены пульсируют на висках, глаза сужены до узких щелей.
Его гордость пострадала? Кому-то давно следовало высказать ему всю правду в лицо. Тому, кто серьезно ранил его. И вдруг я осознаю промашку в его рассуждениях.
– Значит, Каллахан поставил условие обвинить Эйдана в смерти моего отца? – Фарран неохотно кивает. Его терпение на пределе. Я уже ощущаю, как вина терзает меня, и продолжаю говорить быстрее: – Но это не имеет смысла. Тогда вы бы предвидели падение отца в пропасть!
Неприятные ощущения исчезли, словно я опрокинула карточный домик. Страшно, с какой легкостью он контролирует чужие эмоции. Фарран горько улыбается и вздыхает.
– Изначально у Каллахана в рукаве были припрятаны и другие козыри, с помощью которых он собирался настроить вас друг против друга. Подумай! Что случилось в канун Нового года, когда ты обвиняла Эйдана в наших манипуляциях?
В желудке появляются дикие спазмы, когда я предвкушаю всю горечь правды.
– Не Эйдан, а Каллахан выстрелил Джареду в живот?
– Заметки, – указывает он на блокнот, лежащий на полу рядом со мной, – действительно удивительны. Они доказывают, что твои воспоминания продолжают существовать в подсознании, проникая сквозь сны, мы смогли изменить лишь то, что плавает на поверхности. Джеймс и я никогда не видели последствий наших манипуляций. Твои чувства невероятно сильны, поэтому и опасны.
– Эйдан невиновен, – бормочу я, игнорируя его слова. Раздражение внутри меня настолько сильно, что я изо всех сил стараюсь не вскочить и не побежать к нему.
