И все же он убил бы меня, если бы я отвернулся от него. Монтгомери не прав. Для Фаррана Sensus Corvi – это не просто способ получить власть или богатство, а смысл жизни. Он посвящает себя школе с таким же религиозным рвением, как и фанатики, которые предают собственные потребности и чувства во благо «большой цели». Что бы то ни было. В случае с Фарраном главную роль играют люди с необычайными дарами.
Холод бежит по кончикам пальцев, когда я думаю о том, как ловко избежала смерти и насколько тонка нить, по которой мне предстоит следовать за своим наставником через пропасть. Натягиваю одеяло еще выше, чтобы согреться. Беспомощное лицо Эйдана, когда его родители ворвались в комнату, было переполнено болью, как открытая рана. За моими закрытыми веками его чудесные глаза будто умоляют остаться с ним.
Но как я могла помочь ему встретиться с родителями, которых едва знаю и вообще не переношу на дух?
Полностью игнорируя меня, Джеймс Каллахан поспешил к Эйдану и схватил его за руки. Этот взрыв эмоций ужасно удивил всех присутствующих, даже мать Эйдана, которая боролась со слезами и явно теряла самообладание. Однако мне удалось воспользоваться этой возможностью и поспешить к выходу, прежде чем Клэр закрыла дверь кабинета.
Мой взгляд падает на будильник. Половина двенадцатого.
Инглвудские вороны крепко спят. Слышен лишь звук моего дыхания.
Тишина может успокоить вас, поймать в сети счастья, тоски или надежды. Но это не те нити, из которых была соткана моя жизнь в последние несколько месяцев.
Эта тишина отличается.
Она терпеливо ждет, как паук. И чем больше я отвлекаюсь и пытаюсь вырваться из сетей долгожданного сна, тем сильнее запутываюсь в липких нитях паутины, пока она крепко не окружит меня, как коконом, и я едва ли смогу дышать. Обычно говорят о затишье перед бурей. Но я уже оставила это позади. Теперь мне предстоит пройти через жуткую безмолвную битву моего прошлого. Одинокий призрак, ищущий то, что осталось от его жизни. И все же, кроме утраты и смерти, невозможно что-то отыскать.
Тебе не следовало оставлять Эйдана наедине с ними!
Возможно, Эйдан, которого я знала, потерян навсегда. Пробелы в его памяти настолько велики, что он даже не вспомнил то, как мы любили друг друга и были друг другу преданы. Но его чувствами манипулировали, как и моими.
У меня только одно воспоминание.
О дожде и первом поцелуе.
Я спрыгиваю с постели одним махом и надеваю кроссовки. Нужно найти Эйдана. Прямо сейчас.
Дверь за мной закрывается, и я иду по коридору. Куда пропал Эйдан? Если Фарран боится, что он снова сбежит, возле его комнаты должен быть охранник. Или Каллахан сам будет сторожить его. У меня скручивает желудок при мысли об этом.
Но, обойдя через полчаса все здание, я признаю, что так можно вечно ходить кругами. По крайней мере, никто не встретил меня и не отправил обратно в комнату. Это немного удивляет.
В Ирландии камеры по всей школе, и охранники патрулируют коридоры, по крайней мере, дважды за ночь. До сих пор помню свой «трибунал», Шейле пришлось тайно деактивировать систему наблюдения. Но когда я уехала в Центральный парк с Джеком, он не беспокоился о камерах в коридорах.
Конечно, Джек! Я застываю на месте, как вкопанная. Если есть человек, который знает это здание лучше, чем сам архитектор, то это он. Кстати, он мне должен. При мысли о том, что он хотел выставить меня предательницей перед Фарраном, руки сами сжимаются в кулаки.
Через несколько минут я тихо стучусь в дубовую дверь его комнаты. Она неожиданно открывается. Я разглядываю его с удивлением. Я думала, Джек будет в пижаме, с уставшими, опухшими глазами. Вместо этого он в темных джинсах и светло-серой толстовке, его волосы аккуратно уложены, а свежий запах геля для душа и мужского дезодоранта витает в воздухе. Только царапины вокруг сине-зеленой шишки на лбу, опухшая губа и рана на затылке напоминают о сражении, в котором он недавно участвовал. Его лицо выражает такое же негодование, как и мое. Он поднимает бровь.
– Тебе мало, Эмма?
Я прохожу мимо него, в комнату. Настольная лампа горит рядом с открытым ноутбуком.
На столе лежит блок для заметок. Звук закрывающейся двери отвлекает меня.
– Почему ты бродишь по ночным коридорам? Планируешь месть? Я считаю тебя предательницей, и ты отлично это знаешь.
– Пожалуйста, помоги найти Эйдана.
– Эйдана? Слушай, для свиданий уже немного поздновато, – его глаза расширяются. Прежде чем я возражаю, он поднимает руку, – если ты не собираешься бежать с ним, я действительно могу помочь.
– Боже, Джек, и в мыслях не было! Когда ты, наконец, оставишь свое недоверие? – Он смотрит на меня несколько секунд, затем поворачивается, садится на кровать и надевает кроссовки, тянется за рюкзаком рядом со столом.
– Ты знаешь, где его держат? – сердце бьется быстрее.
– Я в курсе всего, что здесь происходит, – говорит он, открывая дверь и придерживая ее с насмешливой улыбкой.
Очевидно. Я воздерживаюсь от комментариев в отношении его божественности и выхожу в коридор.
