– Эйдан, ты… не понимаешь, что бы это значило для Эммы. Фарран слишком силен. – Я собирался ответить, но она молча крепко сжала мою руку, ее зрачки – огромные черные пропасти. – Твой отец не должен был делать этого в канун Нового года. Мне не остановить его. Эйдан, Джеймс хочет управлять тобой с помощью Фиона. И кто знает, что произойдет, если твой рассудок не справится с этим? Я не хочу потерять тебя, не хочу, чтобы они сделали тебя бездушной марионеткой. Выберись отсюда! Скорее. Я помогу тебе сбежать.
– ЧТО? – сердце стучит как ненормальное, и я чувствую, словно балансирую на качающейся веревке. – Но Эмма…
– Сразу после того, как пришло сообщение, я пошла в ее комнату. Там пусто. Но я не думаю, что ее похитили. Больше похоже на уловку Фиона. Он знает, что мы с Джеймсом не позволим тебе снова отправиться к соколам, и надеется, что таким образом сможет взять под контроль Якоба до того, как Джеймс начнет манипулировать твоей памятью. Зачем же еще он отдал твоему отцу смартфон с четкой инструкцией вернуть его обратно тебе?
– А если это не уловка? Если кто-то действительно намеревается убить Эмму? – В ее глазах написано безразличие. Она не волнуется о ней, только обо мне.
– Но кто? Даже если у нее есть враги в Sensus Corvi, то здесь, в США…
– Может быть, мой отец, – перебиваю я.
Она вздрагивает, затем медленно кивает.
– Но тогда он не положил бы твой мобильный телефон мне в сумочку и спокойно не уснул бы рядом.
Она права. Тем не менее у него скручивает желудок только при мысли, что Эмма находится в серьезной опасности. Пора уже выбираться отсюда. Бежать.
Как же найти Макэнгуса и привести его сюда?
– Допустим. Я в деле. Каков план?
Через несколько минут я бегу по парку Инглвудских воронов. Морозный воздух задувает под капюшон спортивной куртки, и от шеи вниз по позвоночнику холодит кожу. Мама ловко отвлекла охранника за дверью, чтобы я незаметно покинул апартаменты, а в кармане моего пиджака лежат деньги и записка с адресом места в Бруклине. Мне нужно найти там убежище у давнего знакомого матери, пока она не спланирует мой дальнейший маршрут побега.
Несмотря на обещание, я не собираюсь уезжать в Бруклин. Время истекает, и кто бы ни отправил то мрачное сообщение, будь это Фарран – как подозревает мама – или действительно похититель, который угрожает жизни Эммы, он больше не сможет связаться со мной. Потому что Кейтлин оставила себе мой мобильный, опасаясь, что Фарран использует его, чтобы найти меня и убежище соколов.
Я пробираюсь между тонким кленом и светлыми березовыми стволами к входным воротам. Едва прячусь за кустом, когда сирена разрывает тишину со стороны школьного здания. Охранники подпрыгивают внутри сторожки и спешат наружу, а люди у ворот с любопытством присоединяются к ним. Они переговариваются по рации.
Я задерживаю дыхание и сажусь на корточки. Шаг. Еще один. Потом ноги скользят по грязи, которая пачкает одежду, я ищу кнопку переключателя и слышу, как замок на воротах начинает жужжать.
– СТОЙ! – кричит мужчина позади, но я уже открыл дверь и выбегаю на улицу. Что-то ударяется о решетку с громким металлическим звоном.
– НЕ СТРЕЛЯТЬ! – кто-то кричит сзади. – ЭТО СТУДЕНТ!
Передо мной открывается лесная чаща, черный лабиринт хвойных деревьев и густого подлеска, который больше подходит для убежища от преследователей, чем дорога рядом с ним. Пряный запах влажных листьев и земли приветствует гостя, как и вкус обретенной свободы. Растительность громко шуршит под ногами, но я бегу быстро, никто пока что не преследует меня, может быть, мама их тоже задержит. Я справлюсь!
Но есть проблема.
Тем вечером Фарран сообщил отцу, что отправит отряд воронов на яхту Монтгомери. Их больше не будет в порту, и я понятия не имею, где они прячутся. Ноги скользят по корням деревьев, и чертополох цепляется за край брюк, когда я схожу с протоптанной дорожки и забредаю глубже и глубже в чащу леса.
Есть только один человек, способный мне помочь.
Только тот, которому я доверяю. Эми.
Сон.
Предложение Намары несколько часов отдохнуть и позволить бандиту Франческо охранять их, звучит так же многообещающе для Якоба, как и идея вздремнуть в клетке со львами в зоопарке Центрального парка. Однако вскоре после полуночи он растягивается на диване Эми в гостиной и ничего не может с собой поделать. Прошлые несколько часов и недосыпание ночью дают о себе знать, и вскоре его тело чувствует себя таким тяжелым, словно к нему привязаны булыжники. Они заставляют его упасть в глубину тишины, которая забирает все посторонние мысли, беспокойство и гнев, не оставляя ничего, кроме пустоты. Небесной, желанной пустоты.
Пронзительный звук вырывает его из блаженного состояния настолько внезапно, что он запрыгивает на журнальный столик, еще не проснувшись. По крайней мере, жгучая боль в мышцах отрезвляет его, как поток холодной воды, выплеснутый в лицо. Якоб поспешно смотрит на часы. Стрелки на циферблате с подсветкой как раз приближаются к трем.
Когда он торопится в коридор, снова гремит дверной звонок, и кто-то настойчиво ломится в квартиру Эми.
