– Фарран прикончит тебя, если ты причинишь мне вред, – все, что я могу произнести, и мне сразу становится стыдно, ведь эти слова такие жалкие. Голос звучит странно из-за заложенных ушей, гораздо глуше обычно, словно голос чревовещателя.
– Кто сказал, что я сделаю тебе больно? Эйдан выполнит все за меня.
– Эйдан? – шепчу я. Дыхание становится более беспокойным, и его слова похожи на тяжелое одеяло, под которым я задыхаюсь. Я барахтаюсь под ним. – Милый план. Как ты собираешься убедить Эйдана исполнить роль злодея в твоей трагедии? – я вкладываю в голос столько издевки, сколько могу найти в себе, и, не позволяя ему ответить, продолжаю: – И даже если ты рискнешь, Фарран прочтет твои мысли о том, что на самом деле произошло.
Внезапно я чувствую прикосновение чего-то холодного на правой щеке и поворачиваюсь. Жгучая боль распространяется от скулы к виску.
– Осторожнее, Эмма. Скальпель очень острый. На твоем месте я бы лежал спокойно и не рыпался.
Сердце трепещет, как бабочка в перевернутой консервной банке. Мне приходится задержать дыхание, и металл, на котором я лежу, начинает вибрировать. Или это дрожат мои пальцы?
Но мельницы страха перетирают каждую мысль о спасении в словесную пыль, которая испаряется, прежде чем становится предложением. Я медленно выдыхаю и представляю, как она кружится в воздухе и оседает на лбу, щеках, губах, пока каждая маленькая пора не заполнится.
– Не волнуйся, я лишь собирался объяснить тебе ситуацию, – Джек заявляет неожиданно радостно, – в конце концов, мне далеко до сумасшедшего мясника. Но отрава на тебя хорошо подействовала.
Его слова обрушиваются, как шторм, срывая липкие слои страха и являя чистый гнев внутри меня.
– Это не сработало в сказке о Белоснежке. Ты действительно готов рискнуть?
Слышны шаги. Он ходит вокруг меня? И тут мне в голову приходит мысль: если я заставлю его снова прикоснуться скальпелем к коже, у меня появится шанс схватить его и телекинезом швырнуть в Джека. Как же разозлить его…
Снова шорохи, они звучат ближе и ближе. Дверь захлопывается, и Джек громко смеется.
– Интересно. Ты мечтаешь метнуть в меня скальпель? Совсем неплохо, – такое чувство, будто я только что врезалась в стену, – не делай глупостей, Эмма. Если бы ты знала, насколько ярко твои отчаянные мысли о том, как освободиться, сейчас видны на этом мониторе – жаль, что у нас нет достаточного количества времени, чтобы протестировать все игрушки Хипа. Он действительно многого достиг. И Фарран усовершенствовал наследие своего отца с помощью новейшей технологии нейрокомпьютерного интерфейса. Так круто.
Почему он видит мысли на мониторе? Для этого на моей голове специальный прибор? Волосы встают дыбом от ужаса.
– Кстати, Фарран интересовался сегодня, что я думаю о тебе как о его наследнике, – мне приходится приложить усилия, чтобы мой голос звучал спокойно, словно мы просто болтаем в кафе, наслаждаясь прекрасным шоколадным десертом венской кухни.
– О да? – Джек задыхается. Хорошо, значит Фарран еще не обсуждал это с ним. – Ты говоришь так, просто чтобы я отпустил тебя. Разве у него есть любимчики? Кроме тебя?
– Твой монитор показывает все, что я думаю. Разве он не может распознать ложь?
Мгновение тишины. Внезапно я замечаю глухой звук, он кажется мне знакомым, настолько знакомым, это… как будто кто-то печатает на клавиатуре. Раздается мягкое гудение. Что он активировал?
– Возможно, он действительно установил здесь что-то вроде детектора лжи, – бормочет Джек себе под нос, – в конечном счете мысли – это не что иное, как электрические импульсы. С помощью высоких технологий ты можешь мысленно попросить, чтобы робот налил стакан воды, – пауза, – или убить меня. Но я не дам тебе доступа к Экскалибуру.
Может быть, при других обстоятельствах мне было бы интересно лежать здесь и управлять с помощью силы мысли роботом, которого сумасшедший фанат техники назвал в честь меча короля Артура. Теперь вопрос остается только один: какие еще технические фокусы спрятаны у Джека в рукаве для меня?
– Линии, на которых показаны ложные мысли, должны быть каким-то другими. Ты случайно не…
– Мои мысли имеют определенную форму?
– Хм. Черт возьми, программа вырубилась, – разочарованно шипит он.
– Как выглядят линии? – Я пытаюсь отвлечь его.
– Зачем тебе вообще знать?
– Понятно. Ты не уверен в том, что план сработает, и хочешь заткнуть меня, – насмешливо отвечаю я.
– Ты умрешь сегодня вечером. Ничто, абсолютно ничто тебя не спасет, – Джек фыркает и перестает печатать.
Дрожь пробегает по телу.
Я думаю о дожде и поцелуе, который подарила Эйдану. Это помогает. Слова Джека скатываются с меня, образуя застывшие лужи страха, остается только не наступать в них.
