Зрачки ее глаз расширяются, будто художник брызгает чернилами на все еще влажный, ледяной синий холст акварелью. Она моргает, смотрит через плечо на блондина, хмурится, но затем поворачивается ко мне с застенчивой улыбкой. Руки потеют, волна тепла прнзает все тело. Ее веки опускаются, а губы становятся ближе.
Белоснежка.
Ее губы на самом деле холодные, как снег, но невероятно мягкие, они согреваются под моими, и в следующий момент ее вкус взрывается у меня на губах и на языке, как тающее мороженое, которое только поначалу холодное, а затем сладкое, как небесный фрукт.
И тогда все становится на свои места. Мое сердце поглощает вихрь воспоминаний, который распирает меня. Неожиданно я оказываюсь в саду Якоба, следую за странным звуком, поднимаю голову и вижу эту нереально красивую девушку среди листьев орехового дерева. Она с закрытыми глазами сидит на ветви, на ее бледных щеках слезы, волосы струятся по спине.
Нет, она такая невероятная, что точно сошла со страницы сказки. Я концентрируюсь, посылаю порыв ветра к ней – да, черт возьми, я могу управлять воздухом, теперь ясно, как это делать, – ее глаза расширяются. Все во мне затихает от предвкушения, и она с тревогой кричит, – проклятье!
Я ухмыляюсь, торжественно ликую изнутри. Ни одна сказочная фея не выдала бы ничего подобного. Она действительно дочь Якоба, нормальная девушка, с которой я познакомился и встречался, которую могу поцеловать.
Нельзя не улыбнуться, вспоминая нашу первую встречу.
Картина внезапно исчезает, я чувствую, как мы отстраняемся друг от друга, нет, пожалуйста, еще чуть-чуть. Страх потерять воспоминания захватывает сердце, я снова притягиваю ее к себе, правая рука придерживает Эмму за талию, словно я утону, если сейчас мы остановимся. Ее волосы касаются щеки.
А потом я снова чувствую запах дыма, погружаясь в воспоминания.
Офис Фаррана в огне. Я погрузил его в пламя. Но напрасно. Якоб падает из окна. Нет, подождите-ка, он выжил, он здесь, рядом с нами. Но откуда берутся мысли, боль? Это разрывает меня изнутри. Я вижу, как Фарран и мой отец перезаписывают воспоминания Эммы, а потом она расстается со мной, чувствую ее страх и отчаяние, гнев на меня, словно это мои собственные эмоции.
Колени ослабевают, я опираюсь на Эмму, позволяя всем жестоким событиям вернуться обратно в голову.
И тогда я, наконец, вспоминаю.
Все.
– Достаточно, красавец. Отпусти ее уже!
Кто-то тянется ко мне и насильно отрывает от губ Эммы. Она стоит передо мной, тяжело дыша, ее красный зацелованный рот дрожит. Когда Эмма разминает пальцы, то смотрит совершенно раздраженно. Я хочу объяснить ей, но затем она поворачивается и бежит к двери. Охранник держит меня за руку.
– Эмц! – зову я ее.
Она ударяется плечом о дверной косяк, останавливается и смотрит назад.
– Скажи Кейт, чтобы доверилась мне, – я пристально смотрю на нее, и я подчеркиваю каждое слово.
Кейт. Ее детское альтер эго, которое помогало в трудных ситуациях не увлекаться чувствами. Она рассказала мне об этом на корабле Монтгомери. Эмма моргает и кусает нижнюю губу. Я задерживаю дыхание, боюсь, что она собирается заплакать, но Эмма сильна, боже, как же я люблю эту девушку –
– Ладно, – говорит она, а затем поспешно выбегает из комнаты.
Когда дверь гостевой закрывается с глухим щелчком, белокурый мужчина толкает меня с отвращением.
– С Нового года у тебя шарики заехали за ролики, – презрительно говорит он, – чувак, если бы я был на ее месте, то долгое время… – он не продолжает дальше.
Такое ощущение, что я ослеп на какое-то время и, наконец, снова вижу. Энергия, которая передается частицам воздуха, покалывает в кончиках пальцев, я уменьшаю давление воздуха за спиной охранника. Чем больший перепад давления я вызываю, тем сильнее поток воздуха, который движется в его направлении. Так легко, я не могу поверить, что забыл это. Многолетние тренировки не прошли даром! Теперь управлять своими способностями проще – как прямо ходить или кататься на велосипеде.
Блондин слишком удивлен, чтобы издавать звуки, так как его раздирает поток воздуха. Пистолет выскальзывает из его руки, когда он ударяется головой о стену и падает на пол без сознания. Я поднимаю оружие, прижимаю дуло к бедру охранника и закрываю подушкой, чтобы звук был тише, прежде чем нажать на курок.
Мои губы пылают.
