Николас Картер, человек, который мне не знаком, и, к удивлению, Кейтлин Каллахан. Вместо делового костюма на ней черный спортивный костюм, без сомнения, дизайнерский, в котором она выглядит не менее потрясающе. Ирландская, медно-белокурая версия невесты из «Убить Билла».
Отец сказал мне перед прошлогодним рождественским приемом, что Кейтлин – пирокинетик и любит все держать под контролем. К счастью, Эйдан унаследовал только ее огненный дар.
Ощущение покалывания в коже головы отвлекает меня от нее. Я смотрю в стальные серые глаза Фаррана и подавляю все мысли об Эйдане и отце, помню только одно: он многому научил меня. Настало время, учитель, преподать тебе свой последний урок сегодня. И я серьезно отношусь к каждому слову.
Фарран улыбается.
– Макэнгус!
Голос звучит так, словно говорящий находится далеко-далеко. Но что-то дергает его за руку, и нечто холодное и мокрое шлепается на лицо.
Макэнгус приподнимается настолько резко, что ему сразу становится плохо, и желчь стреляет в пищевод. Левая сторона грудной клетки болит, но кто-то придерживает его, не дает опуститься, и когда он поворачивает голову, то узнает Эйдана. Мальчик бледный, половина лица расцарапана, на щеке синяк. Но в его глазах пылает искра, которую он не видел с той роковой новогодней ночи.
– Выспались? – усмехается он.
Якоб подавляет горький привкус во рту и оглядывается. Ничто в этой комнате ему не знакомо. Затем его взгляд опускается на белокурого мужчину, который прислонился к стене с закрытыми глазами. Его подбородок лежит на груди, а слюна течет из полуоткрытого рта.
Вопросы, должно быть, написаны на его лице, потому что Эйдан объясняет:
– План действительно сработал. После того как я выстрелил, вы потеряли сознание, а затем они усыпили вас.
Выстрел? Якоб нащупывает болезненную область слева. Похоже на синяк.
– В следующий раз я буду уютно дремать, а вы погонитесь за психопатом и примете решение о жизни и смерти вашей дочери.
– Эмма! – внезапно он просыпается и начинает задыхаться, хватает Эйдана за руку. – Как она?
– Она приходила сюда, – парень вздыхает, – физически с ней все в порядке, но Фарран до сих пор промывает ей мозги, и я понятия не имею, что он запланировал.
Якобу требуется время, чтобы обработать полученную порцию информации. Что бы ему ни подсыпали, это немного замедляет мышление. Он отпускает Эйдана и прижимает руку ко лбу, чтобы смахнуть капли холодного пота. Он замечает след от иголки и капельку засохшей крови. Его взгляд устремляется к капельнице. Эйдан усыпил охранника?
– Ты вернулся, парень! – удивляется он.
– И не я, – улыбается Эйдан, – теперь я снова помню, каким надоедливым, жестким учителем вы бываете. – Он становится серьезным и протягивает руку, крепко сжимая руку Якоба. – Вы для меня больше чем отец, чем Джеймс. Извините, что я так просто забыл об этом.
Якоб мгновенно закрывает глаза, чтобы скрыть чувства, которые не дают дышать, в горле появляется ком.
– Но как тебе удалось вспомнить? – хрипло шепчет он.
– Вам это вряд ли понравится, – Эйдан отпускает его и тихо смеется.
– Благодаря Джеймсу и Фаррану? – осторожно интересуется Якоб и открывает глаза.
– Нет. Ваша дочь поцеловала меня. Довольно… эм… неплохо, – Эйдан лукаво улыбается.
– Что, прости?
Образ мило обнявшейся под омелой пары приходит ему на ум вместе с противоречивым чувством счастья и отцовским инстинктом защитника.
– Знаешь, действительно между Эммой и мной… – Якоб быстро поднимает руку, – давай лучше придумаем, как выбраться отсюда поскорее.
Покачав головой, он перекидывает ноги через край кровати и встает, делает несколько неловких шагов к окну и открывает его. Холод бьет по лицу, но возникающие звуки борьбы приводят его в чувство гораздо быстрее, чем свежий воздух.
– Эми и ее татуированный барашек?
– Не стоит недооценивать их, – Эйдан подходит к нему и смеется, – они пройдут сквозь огонь, воду и медные трубы ради Эми. Многие обязаны ей жизнью. Вместе с Намарой все там, похоже, устроили шумиху.
– Настало время помочь им, – Якоб улыбается.
Вероятно, это честь для меня находиться рядом с Фарраном, когда он обсуждает ситуацию с высокопоставленными воронами и разрабатывает стратегию предотвращения атаки со стороны соколов.
Но я чувствую, будто добровольно присела за учительский стол в столовой. Все присутствующие старше моего отца, и чем жарче становится дискуссия, тем неуместнее я чувствую себя здесь, лучше бы находилась с другими учениками.
Странно. При обсуждениях с Монтгомери на корабле возникали совершенно непохожие ощущения.
– Мы живем не в глуши Монтаны, Фион! Окрестности уже сообщили полиции о выстрелах, – сердитый голос Картера вырывает меня из задумчивости. Как бы делая акцент на словах, он барабанил кончиками пальцев по столу Фаррана. – Лейтенант Филлипс и его союзники столпились прямо у ворот Инглвудских воронов, отсылая все подразделения, которые собираются вмешаться. Но он больше не может продолжать, уверяя, что все под контролем.
