Тайна понятия не имела, зачем Вера разглядывала загадочное табло, горевшее красным, и не стала выяснять – ведьмы, как известно, разбирались в странных надписях лучше простых смертных. Подруги двинулись дальше и буквально через пятьдесят шагов остановились под вывеской «Антиквариат, скупка, оценка, продажа». За витринным стеклом стояла гитара с порванной струной, печатная машинка и гипсовый бюст Пушкина. Там же была картонка с написанным от руки объявлением: «Принимаем иконы, монеты, ордена и т. д. Нумизматика, филателия».
– Вот и славно, – сказала Вера, направляясь к двери. – Нам сюда.
Девушки вошли внутрь, и над их головами звякнул колокольчик. Лавка оказалась тесной, пыльной и напоминала захламленный чулан. На полках теснились пузырьки из-под духов, подстаканники, стопки патефонных пластинок, елочные украшения и посуда, а вот икон и орденов, о которых было написано на вывеске, Тайна не увидела. Похоже, все самое ценное хранилось где-то еще, а напоказ выставили один лишь хлам.
За прилавком сидел хитрого вида старикан в полосатой, похожей на пижаму рубашке. Очки с толстыми линзами и седые волосы, которые топорщились над ушами, делали его похожим на филина. Тайне не понравилось, как он посмотрел на Веру, как его взгляд задержался на ее татуированных руках и покрытом шрамами лице.
– Чем могу помочь? – поинтересовался он не слишком любезным тоном.
– Вот, – сказала Вера, вытащив из пакета подсвечник и поставив его на прилавок. – Сколько сможете заплатить?
Антиквар тут же сграбастал подсвечник, осмотрел его со всех сторон, ощупал и произнес:
– Двести рублей. Не больше. Это современная реплика, подделка.
– Как бы не так! – фыркнула Вера. – Этому подсвечнику больше ста лет, он достался мне от прабабушки. Семейная реликвия, знаете ли.
– Раз вы так уверены, что это старинная вещь, – недовольно проворчал старикашка, – вам придется оставить ее у меня для более детального изучения. Я полистаю каталоги и смогу точнее назвать стоимость.
– Ничего не выйдет, – отрезала Вера. – Мы с подругой здесь проездом. Через полчаса у нас пересадка на другой рейс.
– Пятьсот рублей.
Вера потянулась к подсвечнику, но хозяин лавки резко подался назад, прижав добычу к груди.
– Ладно, семьсот, и не копейкой больше! И то лишь потому, что вы мне сразу понравились!
Тайна удивилась, с какой скоростью подсвечник исчез под прилавком. «Как же, понравились мы ему…» – подумала она. Наверняка эта вещица, принесенная из другого измерения, стоила в разы дороже.
Девушки забрали деньги и покинули магазинчик.
– А теперь давай купим мне штаны и куртку, – сказала Вера, поеживаясь. – Интересно, какой сейчас месяц? Октябрь небось…
Чего на площади было в достатке, так это магазинов, торговавших одеждой. Вера остановила свой выбор на самом убогом с виду, с желто-синей вывеской «Second hand». Магазин располагался в подвале, не имел окон, а главным его украшением были канализационные трубы под потолком, которые шумели, когда наверху кто-нибудь спускал воду. На многочисленных широких столах громоздились ворохи мятой одежды. Невеселого вида мужчины и женщины апатично перебирали ее.
– У нас возле дома был секонд-хенд, мы с мамой и папой иногда туда заходили… – пробормотала Вера и, покосившись на Тайну, поспешно добавила: – Ты не подумай, они всегда старалась, чтобы я хорошо одевалась. Просто в начале двухтысячных завод, где работал папа, закрылся, и денег совсем не стало…
Вера, конечно же, говорила не о Семене, который зарабатывал на жизнь, копая могилы, а развлекался тем, что лупил собственную слепую дочку. Видимо, после того как он сам окунулся в кипяток, а церковь Тупика вознеслась в ревущем пламени, у маленькой ведьмы появились другие, нормальные родители. Тайна решила, что позже расспросит Веру, как та жила все эти годы и как очутилась у Плезанс.
По взгляду подруги Тайна поняла, что та неожиданно соскользнула в глубокий омут воспоминаний. И рыбы, которые сновали в его темных водах, могли быть весьма опасны. Вера еще несколько секунд молчала, глядя в пустоту, а потом словно очнулась и бодрым голосом произнесла:
– Так, ностальгировать будем потом! Давай быстренько найдем мне чего-нибудь подходящее!
Девушки принялись копаться в странновато пахнущих грудах мятых штанов, рубашек и футболок. Вера вела себя шумно, так что очень скоро другие покупатели начали на нее коситься. «Эй, а куда я сунула те джинсы, с дырками на коленях?! – кричала она Тайне через весь магазин. – Ты не помнишь?» Или: «Тайна, прикинь, я нашла в кармане этих штанов монетку! Смотри, это ж десять центов!» Наконец Вера подобрала себе подходящие джинсы и нейлоновую куртку с капюшоном. Все это было синего цвета, как и ее прежняя одежда, и Тайна решила, что это любимый цвет Веры. С возрастом глаза ведьмы не поменяли цвет, остались ярко-голубыми, как в тот день, когда она прозрела. Глядя, как Вера вертится перед зеркалом, Тайна подумала, что здесь есть какая-то связь.
