Порадовавшись, что местные жители додумались надеть на этих монстров намордники, Фолко спрятал Милу в карман и двинулся к перекрестку. Он уже понял, что это какой-то параллельный мир или другая реальность. И любой, кто не носил цилиндр и не ездил на зубастых крокодилах, был здесь чужим, пришельцем.
«Я тысячу раз читал книжки про попаданцев, – размышлял юноша, пытаясь не поддаться панике. – В том, что случилось, нет ничего страшного. Просто надо установить контакт, показать, что я пришел с миром…»
Фолко шел вперед, мимо каменных домов и мрачноватых, украшенных горгульями построек, похожих на часовни. Витражные окна изображали религиозные сцены, но сюжеты Фолко были незнакомы. Хоть убей, он не помнил в Библии эпизода, где солдаты в доспехах бросали полуголых мучеников тварям, похожим на демонических собак с человеческими лицами и хвостами, как у скорпионов. Или где человек, закутанный в белую, пропитанную кровью тогу, к ужасу грешников, заставлял погаснуть солнце.
Какая бы загадочная сила ни выдернула Фолко из его мира, она явно хотела, чтобы его появление здесь прошло без свидетелей. Улица, где он очутился, посмотрев в глаза Василиска, была тихой и безлюдной, но стоило пройти несколько кварталов, и город словно ожил.
Мимо Фолко то и дело проезжали кареты и даже автомобили с медными котлами и трубами, из которых валил густой дым. Прохожие, все как один высокие, с худыми, костистыми лицами, не обращали на Фолко внимания или же кидали на него презрительные, недобрые взгляды. Это было странно. Казалось, они не в первый раз видели чужаков, подобных Фолко, и не слишком-то их жаловали.
В конце концов юноша вышел на просторную, освещенную газовыми фонарями площадь. Ее окружали высокие здания с куполами и шпилями. Самое большое, со стрельчатыми окнами и колокольней, без сомнения, было собором. Высокие резные двери были открыты, и Фолко услышал доносившиеся изнутри гулкие звуки органа. Мимо прогуливались мужчины с тростями и женщины в длинных платьях; среди них выделялись аскетичного вида монахи, облаченные во все белое. Фолко заметил, что вместо крестов они носили металлические подвески, изображавшие нечто наподобие плетки или, возможно, боевого цепа с гирей на конце.
Пройдясь туда-сюда по площади, юноша заметил человека в высокой меховой шапке с кокардой, кожаном плаще и сапогах. Увидев на его поясе деревянную дубинку и наручники, Фолко понял, что это полицейский. Решив, что уж лучше сразу обратиться к властям, чем ходить по незнакомому городу, рискуя нарваться на бандитов или жуликов, Фолко направился к стражу порядка. Тот был высоким, темноволосым, а его крючковатый нос напоминал клюв хищной птицы.
– Прошу прощения… я заблудился. Вы не поможете мне сориентироваться?
Полицейский смерил Фолко внимательным испытующим взглядом:
– Вы с Земли?
– Конечно, – кивнул юноша, чувствуя, как внутри все холодеет. Полицейский мог спросить, из какого он города или страны, но захотел узнать, с какой он планеты!
– Ваш билет? Виза?
– У меня только паспорт. – Фолко полез в карман, где лежал бумажник с фотографией Тайны и паспорт – единственное, что он захватил из дома.
Полицейский взял документ и принялся его изучать.
– И на каком это языке?
– На русском, разумеется! На каком же… – сказал Фолко и осекся.
Он вдруг осознал, что язык, на котором он заговорил с полицейским, был каким угодно, но только не русским. Однако как можно было начать говорить на иностранном языке, которого даже не знаешь, да еще и не заметить этого?!
Страж порядка спрятал паспорт в нагрудный карман и не терпящим пререканий тоном произнес:
– Смотреть в глаза!
Фолко сделал как было велено и с удивлением увидел, как глаза полицейского заволокло белесой пленкой. Зрачки, радужка, все это исчезло, и на юношу взглянули два блестящих молочно-белых глазных яблока. А в следующее мгновение Фолко ощутил, как в его голове зашевелилось что-то чужеродное, словно в мозгу проснулся огромный паразит. В черепе возникла болезненная пульсация, виски сдавило… и спустя мгновение все прекратилось.
Полицейский все так же испытующе смотрел на Фолко, но затянувшая его глаза пелена исчезла.
– Что ж… – медленно произнес он. – Пройдемте со мной.
Фолко уже несколько часов сидел в камере.
Несколько раз к нему заходили какие-то люди и задавали практически одинаковые вопросы – кто он? Откуда родом? Как здесь оказался? Фолко отвечал одно и то же, и с каждым разом его ответы становились все более односложными и раздраженными. От бесконечных разговоров начала болеть голова. Фолко был уверен, что полицейские копаются в его мозгах, просматривают воспоминания, как старые кинопленки. Пару раз юноша ловил себя на том, что отвечает на вопрос, который никто не произносил вслух, он просто возникал в его голове. Разумеется, общение происходило на языке, который до сегодняшнего дня был Фолко неизвестен. Изобилием шипящих звуков он напоминал польский, а твердостью и резкостью – немецкий.
