– …если он не сможет в течение следующих двенадцати месяцев убедить нас в позитивном настрое своей магии и своего характера, тогда, и только тогда, ему придётся уйти отсюда. Тогда мы откажем ему в праве жить среди нас. – Его строгий взгляд остановился на Седрике, и мальчику показалось, что у него в любой момент могут отказать ноги. Но лицо эльба вскоре смягчилось. – Но до этого ему, как и всем магическим существам, гарантируются защита и право жить в Краю Омел. – Он задумчиво кивнул Седрику и левой рукой показал на огромную люстру над центром зала. – Тот, кто – как и я! – считает это предложение правильным, пусть теперь отдаст ему свой голос и свой свет!
От тонкого золотого кольца с белым камнем, которое Седрик только теперь заметил на руке Ао Таэраса, отделилась тонкая бледная световая нить, с жужжанием пронеслась по воздуху и зажгла одну из многочисленных свечей на гигантской люстре.
Тут же в одном из внутренних рядов поднялась какая-то женщина и тоже направила своё кольцо на люстру:
– Мой свет – мой голос! – Световая нить вылетела из её кольца и зажгла ещё одну свечу.
Тогда в том же ряду встал мужчина и со словами «Мой свет – мой голос!» заставил вспыхнуть третью свечу на люстре.
Ао Таэрас склонил голову в знак благодарности.
Всё новые и новые члены Совета поднимались с места и, произнеся эти четыре слова, направляли свои кольца на люстру, зажигая в знак одобрения новые свечи. Зал озарился тонкими световыми молниями.
Жужжание затихло, и Седрик увидел, что, хотя Аластер и некоторые члены Совета остались сидеть, больше половины свечей всё же бросали в зал свой лучезарный свет.
– Итак, решение принято! – Ао Таэрас улыбнулся и подал Седрику руку. – И хорошо, что…
Договорить он не успел. Сильный удар сотряс здание ратуши. Дверь задрожала, за ней послышался шум борьбы, странный скрежет и царапанье. Раздались крики, потом стоны.
– Именем богов, что там…
Дверь распахнулась с громким треском – и в зал хлынула тьма, целое полчище воронов. С громким карканьем они набросились на членов Совета. Ао Таэрас толкнул Седрика на пол, и мальчик закрыл голову руками. Блестящие острые клювы долбили охваченных паникой колдунов и ведьм. Птицы были всюду, карканье и хлопанье крыльев слились с криками пострадавших. Тени на стенах водили ужасный хоровод; Седрик в панике залез под стол и спрятался там.
Магические существа опомнились не сразу, но наконец засверкали вспышки молний, и вороны теперь начали защищаться. Их была целая армия. И оказалось, что не все маги, эльбы и тролли были в состоянии себя защитить. Больше половины собравшихся не сумели противостоять безжалостным клювам. Поняв, что вороны его не замечают, Седрик осторожно выглянул из-под стола. Аластер, с искажённым от ярости лицом, предельно сосредоточившись, посылал через зал заряды магии, и когда заряд попадал в ворона, птица вспыхивала ярким пламенем. Но и сам Аластер был ранен в висок, и по его лицу текла кровь. Чуть дальше Седрик увидел Ао Таэраса, сражающегося с воронами золотым кинжалом. Увидев, что ведьма или колдун оказались в критической ситуации, он подбегал к ним и наносил птицам смертельные удары, от которых те с жутким шипением исчезали в пламени и дыму.
Но на месте одного убитого ворона появлялись три новых. Сражение было неравным, и напавшие птицы, казалось, уже одержали верх.
Низенький человечек, не выше десятилетнего ребёнка, с совершенно красным лицом и седыми бакенбардами, бешено размахивая стулом, пробился к Аластеру. Он яростно колошматил воронов и ругался, как средневековый сапожник. Воздух вокруг него был полон едкого дыма.
– Вызови гаргулий, чёрт побери! – прорычал он, приблизившись к Аластеру. – Давай, Мак-Ароу! Сделай хоть что-нибудь!
Аластер замотал головой.
– Я не могу! Для этого мне нужно… – крикнул он, но гном перебил его:
– Чего ты ждёшь?! Я прикрою тебе спину! – Широко расставив ноги, он стоял перед Аластером и крутил над головой стулом. Шипение – и ещё несколько воронов растворились в дыму.
Аластер опустился на колени, раскрыл ладони, будто бы изображая распускающийся цветок, и забормотал какие-то слова – Седрик не расслышал их из-за шума. Гном хорошо делал свою работу, сбив своим импровизированным оружием ещё полдюжины воронов.
– Дым и шипение – вот что от вас останется! – свирепо смеялся он.
Аластер договорил своё заклинание, вытянул перед собой руки и, энергичным жестом рванув к себе что-то воображаемое, с нетерпеливым ожиданием взглянул наверх. Седрик тоже. Через считаные секунды окна зала лопнули, и на членов Совета посыпался дождь из тысяч разноцветных осколков. Три, четыре, нет – десять, пятнадцать крылатых жестяных монстров с криками влетели в зал и набросились на птиц. Это были гаргульи, которых Седрик видел снаружи на здании. Мелкие, вроде той, которая в этот вечер вызвала его сюда, и крупные, почти со взрослого мужчину, крылатые и с ужасными мордами – они сделали то, что и требовалось от них.
