— Герион, мы с Ником вчера… — начала она более твердым голосом, но он не дал ей закончить.
— Айра, я приму любое твое решение, но прошу, избавь меня от подробностей!
Он развернулся и быстро зашагал прочь.
Айра вернулась к себе и, кажется, только тогда очнулась от собственных пасмурных мыслей. Она не спала всю ночь, но ей необходимо было выговориться, сказать именно ему то, что не могла сказать ни Нику ни остальным, хотя бы частично поделиться тем, что не давало покоя. И не важно, понял ли он, что она имела в виду. Просто проговорить вслух, чтобы стало хоть каплю легче.
Она снова прокрутила в голове их последний разговор с Герионом. Неужели он все еще сердится на нее? Совсем недавно он утверждал, что никому не отдаст ее, а теперь говорит, что примет любое решение? Какое решение?!
Айра закрыла лицо рукой от внезапного осознания.
«О боги, неужели он подумал, что между мной и Ником что-то было?»
В тишине лаборатории Айра прижалась к Нику, крепко обнимая. Она понимала, что все еще любит его, но эти чувства скорее походили на тлеющий уголек, теплый, но уже не способный разжечь очаг. Они меркли на фоне других, от которых мурашки бежали по коже и сердце выпрыгивало из груди, когда лишь одно прикосновение окутывало светом и теплом. Да, то тоже была любовь, но угасающая, щемящая, без настоящего и будущего. Неначавшийся роман без продолжения.
— Прости меня, — сказала она, — но уже слишком поздно! Ничего не вернуть!
— Поздно? Но почему?
Она подняла голову и хотела ответить, но он посмотрел в ее сверкающие влагой глаза и все понял. Ник нежно провел пальцем по ее губам и тихо произнес:
— Не надо! Не говори!
Она убрала руки и хотела отстраниться, но он не дал ей.
— Подожди! — попросил Ник. — Постоим так еще немного!
Они долго стояли обнявшись, затем проговорили всю ночь.
Только бы он никуда не ушел. Айра почти бежала. По пути она едва ни сбила пару магов. Один что-то выкрикнул ей вслед, второй повертел пальцем у виска.
Она остановилась перед дверью, отдышалась и почти занесла сжатую в кулак руку, но снова опустила ее, сделал глубокий вдох и, только тогда постучала. Ответила лишь тишина. Айра прислушалась — ничего. Она немного подождала и постучала снова.
— Герион, пожалуйста, открой!
Ей показалось, что внутри послышались шаги, потом все снова стихло. Может его действительно не было? Или он не хотел ее видеть!
Со злости она пнула дверь ногой — большой палец пронзила резкая боль.
— Духи тебя дери! — выругалась Айра и села на пол. Ей хотелось расплакаться, как маленькой девочке. Она подтянула ногу, сжала мысок сапога. Палец продолжал пульсировать болью. Внезапно она рассмеялась.
«Так тебе и надо! Меньше будешь двери лупить!»
Она осторожно встала и, чуть прихрамывая, зашагала обратно.
Не хотелось возвращаться в пустую комнату и не хотелось никого встретить. Она прошла в свое крыло с другой стороны.
Айра потянулась к дверной ручке, нажала на нее. Дверь бесшумно приоткрылась. В этот момент на ее плечо легла рука. Айра узнала длинные тонкие пальцы и прижалась к ним щекой.
— Знаешь, я думал над твоими словами и ни черта не понял из того, что ты сказала. Мне нужен ответ!
Она обернулась, обвила руками его шею и, делая акцент на каждом слове, произнесла:
— Ты мой! Я никому тебя не отдам!
Он подхватил ее на руки и, распахнув ногой дверь, вошел внутрь.
Солнечный свет заполнял пространство, изливаясь сквозь запыленное стекло золотыми потоками. Он казался густым, осязаемым, словно сплетенные шелковые нити.
Герион опустил ее на кровать, легким движением руки захлопнул дверь.
— И когда ты только научился? — улыбаясь, спросила Айра.
— Без тебя у меня освободилось много времени. Видишь, я провел его с пользой. Но больше свободного времени не будет!
Его губы касаются ее, он крепко ее держит, не вырваться, да она и не хочет.
Теперь это не сон, пусть тот казался ярче яви. Тыльной стороной ладони Герион проводит от виска до подбородка, на секунду замирает. Он не знает, был ли у нее кто-то, и решает «идти» осторожно. Он продолжает рисовать линию. Пальцы скользят к скрытой одеждой выемке. Он слышит, как учащается ее дыхание и прорывается почти немой стон. Айра принимает его ласки без тени смущения, а значит… На его губах мелькает порочная улыбка. Мысленно он уже давно раздел ее, но не прочь повторить.
Герион бросает враждебный взгляд на ее сапоги. Помнится, он уже имел неудовольствие снимать их. Они ему не понравились, слишком тяжелые, без изыска. Они ее недостойны. Ей пошли бы другие, из кожи тонкой выделки, плотно, но нежно обтягивающие ноги. Герион бережно подхватывает Айру под колено, берется за голенище и тянет, но зловредная обувь не сдается. Во сне все оказалось проще. Он пытается сильнее, но понимает, что еще чуть-чуть и сделает ей больно.
— Смешно тебе? — спрашивает он и сам еле сдерживается. Айра прижимается лицом к его плечу, чтобы окончательно не расхохотаться. — Помогла бы лучше!
