— Извини, что отвлекаю, но могу я тебя попросить на минуту? — он сдерживался изо всех сил, чтобы не вцепиться в нее и не потащить за собой.
Циюнас повернул голову и подозрительно покосился на Саймира. Гриэна сделала знак, что все в порядке, и встала.
Несмотря на раздражение, он все же спросил про брата.
— Мы помирились, — сухо ответила она и, не дожидаясь пока Саймир начнет о нем расспрашивать, задала встречный вопрос. — Ты что-то хотел?
Ей доставляло удовольствие смотреть на его подрагивающие от злости губы и проступившие вены на висках. Хладнокровный Саймир оказался не таким уж хладнокровным.
— Ты сделала то, что я тебе сказал? Осталось мало времени.
— Нет. И не буду. Я тут подумала, что как-то это все нехорошо.
— Ну, тогда будет нехорошо, если Ник о тебе кое-что узнает, — напомнил Саймир, воспользовавшись своим единственным козырем.
— Да он и так уже все знает, ничего нового ты ему не расскажешь. А Тригон, кажется, кое-чего не знает и, наверное, ему будет интересно узнать.
— Не смей! — прошипел Саймир. — Слышишь! Не смей!
— Хм, как скажешь! Только не беспокой меня больше своими «маленькими» просьбами! Ах да, держи, это твое! — она сунула ему хрустальный флакон. — Я случайно пролила, извини. — И не давая ему опомниться, вернулась к брату.
Сказать, что Саймир был зол, значит не сказать ничего: сжатые в кулак пальцы побелели и тряслись, а проступившие пульсирующие на шее вены, казалось, вот-вот порвутся. Из-за нее он потерял то, что сейчас было дороже всего — время. И как назло, будто из воздуха, нарисовался Тригон. Напевая себе под нос какую-то старую мелодию, явно в превосходном настроении, он начал быстро протискиваться между тесно стоявшими магами.
— Духи тебя подери! Смотри, куда прешься! — донеслось до его слуха, и он увидел, как из толпы выскочил Ник.
Тригон начал извиняться, но Ник его не слушал, направляясь к выходу. Он быстро поздоровался с Саймиром и уже собирался пройти мимо, но тот его окликнул.
— Эй, Ник, что случилось-то?
— Видишь, этот идиот меня облил! — он предъявил мокрую одежду. — У меня занятия через пятнадцать минут, поесть нормально не дал, придется идти переодеваться. Будь другом, прихвати мне что-нибудь из столовой, я после занятий заберу.
Тот машинально кивнул и проводил взглядом его спину.
Оставшись один, Ник достал переданную ему записку, но прочесть не успел…
Перед ним стоял Стениф. Ник засунул записку обратно в карман и тут же поймал себя на мысли, что этот мальчик иногда пугает его. В нем была особая, первозданная, сила, почти такая же, которую он чувствовал в Айре и которую не мог объяснить и понять.
— Стениф?! Здравствуй! Я как раз хотел поговорить с тобой! Айра просила…
— Что с ней? Ну! Не молчи!
— С ней все в порядке. Просто ее срочно отправили в экспедицию… она не успела сказать тебе… времени не было…
— В какую экспедицию? Зачем? Других что ли найти не могли?
— Да я и сам толком ничего не знаю! Она лишь показала мне приказ Совета и ушла, — Стенифу нужно было врать осторожно, он уже многому научился, даже слишком многому для своего возраста.
— И что они там делать будут?
— Думаю, понаблюдают пару дней за черными магами и вернутся.
— Какой смысл наблюдать за ними? Что таким способом можно выяснить? Близко к ним подойти они не смогут, а если подойдут — их просто убьют.
— Нас не так-то просто убить, — возразил Ник, но в груди больно кольнуло.
— Только неизвестно, сколько их на этой границе. И хватит говорить со мной, как с ребенком. Ты ведь и сам сомневаешься, что они вернутся.
Ник не сомневался, он просто верил, отбросив все мысли и чувства. Верить — единственное, что он мог, чтобы не сойти с ума в ожидании.
— Она вернется, и не смей даже думать иначе! Ты меня понял?
Стениф молчал. Он старался держаться изо всех сил, но было видно, как ему больно и что еще одно слово и слезы брызнут из глаз. Хотя он отлично сдружился с Ником, Айра оставалась единственным по-настоящему близким для него человеком. И осознание того, что он может потерять и ее, вселяло настоящий ужас.
Ник неуверенно сделал шаг навстречу и прижал его к себе. Но как ни странно, тот не вырвался, он просто стоял без движения, тихо и покорно. Слезы текли по щекам, но он не вытирал их. Только теперь он осознал свое горе. Он оплакивал и ее, и свою мать.
— Она обязательно вернется, что бы ни случилось! Просто запомни это!
На следующий день сообщили, что двое из разведывательной группы погибли.
Группа из шести человек в серых плащах вышла в темноту промозглой зимней ночи. Мокрый снег глубоко проминался под сапогами, и следы сразу же заполнялись водой. Идти тяжело, а идти долго. Все молчат, никаких вопросов, никаких объяснений, что и зачем. Руководитель группы идет впереди, остальные тянутся за ним. Медленно тянется время, растягивается и искривляется, и кажется, что дорога никогда не кончится, что они вот так всю жизнь будут идти вперед в никуда.
Наконец сделали короткую остановку. И только теперь руководитель группы сообщил о том, что им предстояло сделать.
