Маг снова занес руку, но в этот момент дверь распахнулась, и все трое, включая сидевшего в кресле, подскочили со своих мест, выстроились в шеренгу и отвесили глубокий поклон вошедшему.
— Приветствую Вас, Герион нир ши Равиос! — выговорил главный, продолжая сохранять прежнюю позу.
«Да разогнись ты уже, идиот!» — подумал Герион и сделал знак, чтобы все вернулись к своим обязанностям. Сам он занял свободное кресло на представление под названием «пытка». Он ничего не говорил и не вмешивался, лишь безразлично смотрел на происходящее.
Последовали новые удары, его лицо по-прежнему ничего не выражало. Горбоносый же начинал выходить из себя. Он был готов иссечь ее до костей, лишь бы добиться своего, но девка упорно продолжала молчать.
— Смочи кнут в соли! — приказал горбоносый.
— Хватит! — прервал Герион.
— Но, Герион нир ши Равиос, как же… — замялся маг.
— Я сказал хватит! Или мне нужно повторять дважды?
— Н-нет, — промямлил маг, его маленькие глазки остекленели, в них отразился застывший страх. И было видно, как нервно подергиваются руки, неуклюже торчащие из длинных рукавов.
— Отведите ее обратно в камеру! — Герион встал и вышел.
Айру отвязали и резко подняли на ноги. Но, несмотря на страх перед своим господином, горбоносый не отказал себе в удовольствии вцепиться в кровоточащие раны. Он крепко сжал ее длинными холодными пальцами, смоченными в соляном растворе, и притянул к себе.
— Не думай, что все закончилось! Мы еще встретимся! — он провел мокрым пальцем по ее губам и бросил стоящим рядом магам. — Отвести в камеру!
Кто-то аккуратно водил рукой по спине: осторожные легкие движения не причиняли боли. На мгновение Айра забыла, где находится. Все произошедшее показалось дурным сном. Она открыла глаза и невольно вздрогнула.
— Лежи спокойно! Я не закончил! — Герион смазывал ей спину какой-то коричневой мазью. — Не волнуйся, шрамов не останется!
— Герион нир ши Равиос?!
— Совершенно верно!
«Вот мы с тобой и познакомились, Герион!»
— Не думал, что ты запомнишь мое имя, — он вытер руки о кусок ткани. — Вот и все! Скоро заживет! — Он протянул ей кувшин. — Возьми! Пятый день без воды — это уже слишком. — Айра покачала головой. — Возьми! Сюда ничего не подмешано, не бойся! — он сделал глоток и протянул его Айре. Она взяла кувшин и жадно выпила воду.
— Так-то лучше, Айра! — улыбнулся Герион.
— Откуда Вы знаете мое имя?
— Я многое знаю о тебе!
— Чем же я заслужила столь пристальное внимание одного из главных лиц Огмерта?
— Ты тоже неплохо осведомлена!
— Вовсе нет, я лишь присутствовала на приеме посланников вашей Королевы.
Даже если он помнит ее, она не называла своего имени, а, значит, они обо всем догадались. Так значит, ее они искали в деревне, когда погибли неповинные люди. Быть может черные маги все же узнали, что могила ребенка пуста, только не сразу поняли, что у ее родителей родился не мальчик. Они знают о даре и будут пытаться привлечь ее на свою сторону либо закончат то, что не получилось у Совета.
— Мне жаль, что так вышло, — продолжил Герион, — но здесь не все зависит от меня!
Айра посмотрела в его глаза. Она вспомнила взгляд, когда ее били, неживой и безразличный, сейчас ничего не изменилось. Он говорил спокойно и ровно, улыбался, но глаза оставались, по-прежнему, мертвыми.
«Нет, тебе совершенно не жаль, Герион! Быть может, ты даже сам все придумал и теперь действуешь по четко отработанному сценарию. Неужели ты думаешь, что я наивно поверю в то, что ты действительно хочешь помочь мне?»
— Я понимаю, — ответила Айра.
— Скажи, ты помнишь, как попала сюда? — спросил Герион.
— Да, конечно.
— Тогда ты знаешь, что тебя предали. Маги не могли совершить такой глупой ошибки и попасть в засаду, если только не хотели этого. Они хотели избавиться от тебя. Они сами спровоцировали нападение. Они прекрасно знали, что за те три дня, в течение которых мы будем ждать ответа вашего Совета, ни одна из сторон не посмеет напасть на другую. Они хотели, чтобы ты погибла, и все выглядело именно так. На них напали, и ничего не придется объяснять.
— Зачем же нужен столь сложный план, чтобы избавиться от одного единственного мага?
— Подумай сама, у тебя есть время, — он протянул ей хлеб. — Бери, бери, это получше, чем та крыса. И подумай! Я зайду позже.
