«Ну что же, на контакт она пошла, уже хорошо!» — сказал себе Герион, оставляя позади камеру. — «Возможно получится переманить ее на нашу сторону,» — он успокаивал себя такими мыслями, но что-то глубоко внутри не давало ему покоя и говорило, что будет совсем не так, как он думает. Он не желал ей смерти, да и никогда не был сторонником пыток, они не доставляли ему удовольствия, как, впрочем, и неудобств. Но его свадьба с Королевой уже была назначена, и если к этому сроку он не сумеет ничего добиться, ее принесут в жертву. Тогда ему придется выпить ее еще теплой крови из жертвенной чаши, которая навсегда свяжет его с Королевой Огмерта. Он будет равен ей во всем и уже никто, даже она, не сможет отдавать ему приказы. Он почему-то представил, как будет пить ее кровь: как она потечет по горлу, оставляя солоноватый привкус во рту и на губах, и ему стало немного не по себе. — «Жаль, что второго мага убили», — подумал Герион, — «Можно было бы использовать его. Теперь времени искать другого нет.»
Он зашел на следующий день. Айра стояла посередине камеры. В подпотолочное окно прорывались лучи заходящего солнца, освещая ее маленькую хрупкую фигуру.
— Красиво, правда? — сказала она, не оборачиваясь. — Мне всегда нравился закат, хотя в нем есть нечто печальное, словно он забирает с собой частицу тебя. Вам так не кажется?
— Айра, я хотел спросить…
— Подождите, Герион! Я хочу запомнить этот миг, этот свет! С того времени, как я здесь, не было солнечных дней, и быть может я уже никогда не увижу такой закат! Еще несколько минут!
Герион сел на лавку. Он посмотрел на нее, и ему показалось, что не солнце освещает ее, а от нее самой исходит золотой теплый свет, заполняя собой все, проникая в предметы и стены, в него самого, и ему невольно захотелось отстраниться, оттолкнуть от себя это нечто.
Солнце скрылось, и Айра повернулась к нему лицом.
— Благодарю Вас за эти минуты!
Герион встал.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он. — Может быть следует еще раз обработать раны?
— О нет, спасибо! Мазь просто отличная, уже ничего не болит. При других обстоятельствах я, наверное, попросила бы у вас рецепт, — она улыбнулась и немного помолчала. — Я знаю, Вы пришли за ответом…И думаю, уже знаете, каким он будет.
— Я не тороплю тебя с ответом.
— Послушайте, Герион, я никогда не пойду против тех, кто мне дорог! Вы хотите, чтобы я помогала тем, кто убил двадцать ни в чем неповинных людей только потому, что не знали, что тот маг я, кто убил мать на глазах у двенадцатилетнего мальчика, моих родителей и будет убивать моих друзей?! Скажите, каким словом нужно это назвать?
— Значит, ты готова простить тех, кто желал твоей смерти? Смиришься с тем, что они хотели с тобой сделать? Если бы ты вернулась туда, разве они не попытались бы убить тебя снова?
— Может и так. Но давайте оставим все, как есть.
— Ты сможешь многого добиться, ты не понимаешь, от каких возможностей отказываешься!
— И Вы хотите сказать, что здесь, в Огмерте, никто не попытается убрать меня со своего пути? Что мне самой не придется переступать через людей, чтобы добиться цели? Скажите, на что пошли Вы, чтобы подняться на ту ступень, где находитесь сейчас? И разве Вас никогда не предавали?
Она продолжала говорить, но внезапно ее охватило чувство, что в действительности она не верит своим словам. Она подумала обо всем случившемся с ней, и к груди подступила невыносимая обида. У нее дома ее дар никому не нужен, а ведь сколько она могла бы для них сделать. От нее же избавились как от ненужной вещи, боясь, что она займет чье-то место. Белые маги… они так же борются за власть, лгут и ненавидят друг друга. Чем лучше они тех, к кому она попала сейчас? И она уже не сможет вернуться домой. А здесь… здесь будет все, что пожелаешь. Дверь открыта, войди и возьми. Здесь ты нужна. Мысли накатывали одна за другой, Герион, не отрываясь, смотрел на нее, и тут Айра поняла, что он пытается влезть в ее голову, ищет то, что заставит ее изменить решение.
«Посмотри мне в глаза!» — мысленно приказала она, и он подчинился. — «Вспомни каменную пустыню! За что тебя оставили умирать? Почувствуй ту боль и безысходность! Палящее солнце и раскаленные камни, они сжигают тебя! Ты помнишь меня? Я спасла тебе жизнь не для того, чтобы ты убивал!» — Герион вздрогнул и отпрянул. Он все помнил.
— Я всего лишь хочу тебе помочь, — наконец выговорил он. — Это единственный выход.
— Я уже приняла решение.
— Айра, скажи, разве тебе не страшно умирать? — он задал вопрос так, словно спрашивал самого себя.
— Я не хочу умирать и поверьте, мне очень страшно, но еще страшнее видеть, как гибнут твои друзья. Страшно ничего не делать, когда ты можешь кого-то спасти, пусть даже того, кто не заслуживает. Вам никогда из-за этого не снились кошмары? Никогда не преследовало чувство вины? — Айра улыбнулась. — К тому же я не хочу расстраивать Вашу свадьбу! Было бы печально, ведь у Вас нет другого мага для жертвоприношения.
Ничего больше не говоря, он вышел из камеры. Холодный пот струился по спине.
— Вам плохо? — поинтересовался стражник.
