Голос куклы вдруг изменился, став низким, мужским:
– А потом один из них выпустил другому кишки, потому что решил, что тот ненастоящий мальчик! Тут и сказочке конец, а кто дослушал, тот пока жив…
На этом запись окончательно прервалась, в кадре снова появился Алекс, принявшийся строить какие-то догадки о случившемся дальше, но Соболеву уже не удавалось вникнуть в его слова. Он продолжал хмуриться, ловя за хвост верткую мысль, а потом попросил Велесова:
– Слушай, как тут немного назад вернуть? Там, где куклу хорошо видно.
Велесов – заметно удивленный его просьбой – подвинул ползунок, возвращая ролик на пару минут назад. Соболев нажал на паузу, вглядываясь в куклу, после чего его лицо наконец просияло, лоб разгладился.
– Я уже видел ее раньше! – Он удовлетворенно посмотрел на Петра Григорьевича. – У Шмелева, когда мы к нему домой заходили. Он ее потрошил на журнальном столике. Сказал, что пытается разобраться в работе механизма. Она была раздета и разрезана, но это сто процентов та же кукла!
– Вот тебе и связь с исчезновением, – констатировал Петр Григорьевич. – Он был там в тот вечер.
– Теперь нам есть, что ему предъявить, – едва не потирая руки, заявил Соболев и вернул Велесову смартфон. – И ему придется ответить на все наши вопросы. Только бы он не успел выбросить эту чертову куклу…
– Еще блогера этого надо найти, чтобы исходник записи изъять, – успел крикнуть им вслед Велесов, прежде чем оба оперативника выскочили за дверь.
Соболев ехал так быстро, как позволяла дорожная ситуация, хотя торопиться было некуда: по данным наружного наблюдения Шмелев не так давно приехал в офис и едва ли собирался скоро его покинуть. Это означало, что он или уже выбросил куклу, или не сможет сделать этого в ближайшее время. Но что-то тревожило оперативника, заставляя жать на педаль газа, как будто он боялся опоздать. Куда? Он не знал.
Лихо припарковавшись у нужного дома и выскочив из машины, он едва не столкнулся на входе в офисную часть с Игорем – водителем Федорова.
– О, привет, – поздоровался Соболев, машинально протягивая руку для рукопожатия. И только потом сообразил: – А что, твой тоже здесь?
– У доктора, – кивнул Игорь, поднимаясь вслед за оперативниками на крыльцо. – Должен был выйти уже.
– Вот черт, – выдохнул Соболев, дергая на себя массивную дверь.
Кабинет Шмелева находился в жилом доме, первый этаж которого был отдан или под магазины, или под офисы. По соседству с ним обитали страховая компания, риелтор, нотариус, турфирма и массажный кабинет, но сейчас в длинном коридоре царили тишина и пустота. Даже под дверью нотариуса никто не толпился. Пока они втроем направлялись к кабинету психотерапевта, тишину нарушил приглушенный звонок телефона, который почти сразу оборвался: в каком-то из офисов довольно оперативно сняли трубку.
К нужной двери Соболев подошел первым, Петр Григорьевич шел за ним, Игоря они попросили не лезть вперед и тот довольно спокойно согласился. Прежде, чем они успели постучаться, где-то внутри кабинета заиграла мелодия входящего вызова. И в отличие от предыдущего звонка, этот никто не торопился принять.
– Телефон Владислава Сергеевича, – быстро сообщил Игорь, мрачно переглянувшись с Соболевым.
Мелодия продолжала играть, нервируя и вселяя тревогу. Почему Федоров не отвечает? Или хотя бы не выключает звук, если не хочет прерывать сеанс?
Когда звонок наконец прервался, Соболев уверенно постучал в дверь и тут же дернул ее на себя, заглядывая внутрь.
– Есть кто?
Маленький предбанник, в котором обычно сидел секретарь, оказался пуст, а дверь в кабинет Шмелева – приоткрыта. В щель было видно, что внутри кто-то есть, но когда Соболев позвал психотерапевта по имени, тот не откликнулся.
Дурное предчувствие стало сильнее, и пистолет как-то сам собой оказался в руке. Соболев дал знак остальным вести себя тихо и медленно шагнул к двери, прислушиваясь. Пока было понятно только одно: если в кабинете кто-то и находится, то он почему-то очень старается не шуметь.
– Валентин Евгеньевич? – снова позвал Соболев, осторожно открывая дверь. – Твою мать…
Последние слова прозвучали не громче выдоха, а от открывшейся картины даже у бывалого оперативника мурашки забегали по спине.
Первым он увидел Шмелева: тот сидел в кресле за своим столом, безвольно запрокинув голову. Вся его одежда была залита кровью, живот вспорот. Не требовалось проверять пульс на его шее: психотерапевт был очевидно и бесповоротно мертв.
На столе перед ним сидела кукла. Сидела и смотрела на мертвого Шмелева, наверняка улыбаясь. От двери не было видно ее лица, только затылок, но ведь куклы всегда улыбаются, так?
В кресле посетителя, так же спиной к двери, как и кукла, замер второй мужчина, в котором Соболев даже со спины узнал Владислава Федорова. Он тоже не шевелился и не реагировал на их появление. Как не реагировал до этого на звонок своего смартфона, который лежал на краю письменного стола психотерапевта. Пока не было видно, что случилось с ним, но, учитывая общую картину, какие могли быть варианты?
