– И муж твой видит, но признавать не хочет. Решайся, девочка, времени у нас почти не осталось.
Радомила лицо рукой закрыла и взвыла, в три погибели согнувшись. Что же ей делать, как поступить? Неужели нет иного выхода?
Она взглянула на Дария – и слезы сами собой по щекам покатились. Он ведь тоже их ребенок, и нет его вины в том, что они бросили сына. Ведь все его злоключения с них начались – не будь они такими глупыми и трусливыми, жизнь Дария совсем по-другому могла бы сложиться.
И видения Ольги душу взволновали, что, если правду ведьма говорит? Что они делать будут, если сбудется предсказание? Как ребенка вырастят в мире, в котором безопасного уголка не найти? Если сейчас Мрачный Взвод с нечистью не справляется, что же дальше будет?
Долго думала Радомила, плакала, судьбу свою проклинала, но сколько веревочке ни виться, а конец придет.
– Хорошо, – сказала она, захлебываясь слезами, – будь по-твоему!
Ольга усадила ее напротив Дария, осторожно сняла с нее рубаху и отложила в сторону. Из черной посудины она зачерпнула кровь и принялась старательно выводить неизвестный Радомиле знак.
Бьется ли уже сердце ее дитя нерожденного? Поймет ли он, почему она так поступила с ним?
Ведьма подошла к Дарию и повторила рисунок на его груди. Кровь темными каплями стекала по его коже, а он даже бровью не повел.
– Узелок завяжется крепко-накрепко, не разрубить, не развязать. Как у коровы телятко, как у овцы ягнятко, – зашептала Ольга, – как у сокола соколята, как у гусыни гусята…
Живот скрутило спазмом. Радомила прижала руку к начертанному знаку и стиснула зубы.
– …темными тропами Нави, светлыми тропами Прави дойдет дух до убежища нового, не заблудится. Светом маню, хлебом накормлю да в колыбель положу, убаюкаю…
Волны боли накатывали снова и снова, Радомила откинулась назад, оперлась на локоть и застонала. Боли такой она и в жизни не помнила, разве что…
– Я рожаю?! – в ужасе воскликнула Радомила.
– Прекратите!
В палатку ворвался разъяренный Ждан. Радомила посмотрела на него, и ее сердце упало: муж побледнел от гнева, никогда она таким злым его не видела. За его спиной маячила лохматая после сна Варна.
– Что вы делаете?! – Ждан сделал было шаг к ним, но Ольга преградила ему путь.
– Уходите! Это таинство!
– Оставь мою жену в покое! Рада! Что происходит?!
Острая боль в животе заставила Радомилу согнуться пополам. Она замахала рукой и выкрикнула:
– Уходи, я прошу тебя!
– Что ты с ней сделала?! – Ждан схватил Ольгу за шкирку и едва не поднял над землей.
– Оставь ее! – вступилась Варна. – Пусть делает то, что должна!
– Так нужно, Ждан! – Радомила схватилась за живот и застонала. – Уведи его! Быстрее!
Варна кивнула, обхватила Ждана поперек туловища и вытащила его из палатки. Через мгновение до Радомилы донеслись звуки драки.
Ждан хоть и старался, но в скорости ей уступал, да и в силе тоже, чего греха таить. В таком состоянии нельзя в бой бросаться, но раз ему хочется, пусть размахивает кулаками, лишь бы не входил в палатку.
– Пропусти меня! – потребовал он, сделав очередной выпад в ее сторону.
– И не подумаю.
– Там моя жена! – взвыл Ждан.
– И твой сын! – рявкнула Варна.
– Я его почти не знаю! И не хочу жертвовать нашим ребенком ради незнакомца!
– Ах, незнакомца? – Она со злостью ударила его ногой в живот. – Тогда давай я расскажу тебе, каким вырос ребенок, которого ты бросил!
Из палатки доносились горловое пение и стоны. Темнота вокруг кишмя кишела уродливыми бледными тварями, которых привлекал шум. Варна видела мелькавшие тени, чувствовала охвативший их восторг.
– Он хотел стать слугой нового Бога, – сказала она, – и упорно учился ради этого. Он был добр, честен, наказывал себя плетью, если ошибался! Он пошел к ведьме, чтобы спасти меня, – вот каким вырос твой сын! Никто не похищал нас, Дарий взял меч, чтобы защитить меня, и поплатился за это! Твой сын смелый, сильный и честный, ты должен гордиться им! Он так мечтал о семье, что согласился стать главой прихода! Ты знаешь, каково быть сиротой, а, Ждан? Ты когда-нибудь думал о том, на что обрек его?!
Радомила закричала.
– Пропусти меня! – прорычал Ждан.
Варна ударила его кулаком в лицо, он пошатнулся и отступил. Сплюнув кровь, Ждан утер губы и скривился, словно вот-вот расплачется.
– Наш второй ребенок…
– Ты решил, что он поможет тебе грехи замолить? Что со вторым-то ребенком все точно получится? Не бывать этому! Я не позволю Дарию умереть из-за тебя!
– Ты о своей жизни печешься! – выкрикнул Ждан. – Ведь если умрет он, ты отправишься следом за ним!
– Не без этого, – согласилась Варна. – У меня еще полно дел на этом свете, я не собираюсь отправляться в Навь.
– И как ты будешь жить, зная, что ценой твоей свободы стала жизнь невинного ребенка?!
– А как жил ты, оставив такого же невинного ребенка на произвол судьбы?!
Ждан схватился за голову и закричал. Видеть, как страдает всегда сдержанный мужчина, было неприятно и больно, но Варна не собиралась отступать. Если потребуется, она убьет его, лишь бы Дарий вышел из палатки на своих ногах.
– У нас больше не будет детей, – жалобно сказал Ждан.
