Наконец Эванджелина сможет избавиться от этого ужасного проклятия. Порча, которая чуть не заставила ее навредить Элис. Эванджелина не осуждала бы девушку, если бы та никогда ее не простила. Ей еще долго предстояло носить в себе бремя вины за то, что она чуть не навредила товарищу, – за то, что на глазах у всех поддалась своей слабости. Она и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько обнаженной и уязвимой, и все, чего вампирше хотелось сейчас, – это убежать подальше от всех и всего, хотя она понимала, что это невозможно.
А еще Эванджелина мечтала, чтобы ее брат вернулся. Джулиус, который понимал, какую ношу несет стремление к совершенству, будучи под гнетом проклятия. Ее брат был единственным, кто полностью принимал ее, и она больше никогда его не увидит. И сегодня эта мысль ранила ее особенно сильно.
В порыве адреналина Эванджелина ускорилась еще сильнее, слезы размывали все вокруг. Бегство никогда не решало проблем, но сейчас ей отчаянно хотелось, чтобы это сработало.
Когда она добралась до границы Китайского квартала и Нижнего Ист-Сайда, кто-то схватил Эванджелину за плечо. Она быстро вытерла слезы, обернулась и увидела встревоженные глаза Тристана.
– Мы еще не у моста, – заметила она.
– Притормози. Ты чуть не сбила с ног старушку, – сказал Тристан, кивнув в сторону пожилой дамы, переходившей улицу с помощью трости. – Кажется, нас не преследуют. Остальные остановились.
Эванджелина качнула головой, но не собиралась снижать бдительность. Она огляделась в поисках чего-то подозрительного. Однако, судя по выражению лиц прохожих, они сами были самыми подозрительными существами в округе. Натянув улыбку на лицо, Эванджелина двинулась к подножию Бруклинского моста, стараясь выглядеть как можно непринужденно.
– Ты в порядке? – Тристан смотрел на нее без следа своей обычной ухмылки. Эванджелина подумала, что предпочла бы, чтобы оборотень вел себя как обычно. Сейчас его глаза пытались прочесть ее как открытую книгу. Эванджелину бросало в холодный пот при мысли о том, что кто-то может понять ее уязвимость. Именно поэтому она держала всех на расстоянии вытянутой руки, скрывая свои истинные мысли и чувства.
Тристан был единственным, кого она начала к себе подпускать, и это было огромной ошибкой. Как только они начали сближаться, Тристан отдалился, заставив Эванджелину почувствовать себя одинокой. В те дни она раз за разом задавалась вопросом, почему Тристан заботился о ней недостаточно, почему не позволил приблизиться, как ей того хотелось. Ее самооценка медленно разрушалась, пока наконец ей не пришлось все прекратить. Второй раз к такому вампирша была не готова.
Эванджелина отвернулась и резко сказала:
– Бывало и лучше. – Она надеялась, что Тристан поймет и прекратит дальнейшие расспросы.
Однако оборотень был настойчивым:
– Я знаю, что тебя расстроило то, что произошло с Кенни. Потеря поддержки дома Крысы – это большой удар.
– С чего ты взял, что я расстроена? – Эванджелина напряглась.
– У тебя на лице написано.
– Ничего подобного.
– Для меня – очевидно.
Некоторое они время стояли, глядя друг на друга, не желая уступать ни дюйма.
– А тебе не все равно? – Эванджелина хотела, чтобы вопрос прозвучал резко, но с ужасом поняла, что он вышел больше как шепот. Часть ее хотела, чтобы он просто махнул рукой и ушел, но другая была рада, что он остался.
Взгляд Тристана смягчился, и Эванджелина с трудом заставила себя не отводить глаза. Она нервно сглотнула. Когда он наконец заговорил, ответ прозвучал хрипло:
– Конечно, мне не все равно. Всегда было и всегда будет. Просто… я не всегда умел это выражать. – Он замолчал, и Эванджелина удивленно выдохнула. – И прости, если я обидел тебя в прошлом.
Эванджелина ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон. Тристан Шэ признал прошлые ошибки? Тристан извиняется перед ней? Что ей теперь сказать? Годами она и Тристан соревновались в этой глупой, бесконечной игре «Кому плевать больше», а теперь он открыто признал, что все это время ему было не все равно.
Слезы подступили к глазам Эванджелины. В другой жизни, возможно, они могли бы преодолеть свои разногласия.
– Прости и ты меня, – сказала она. Эти слова всегда давались ей с трудом. Но когда она произнесла их вслух Тристану, с ее души словно сняли тяжелый груз.
Время, которое недавно казалось стремительно ускользающим, теперь замедлило свой бег. Люди, спешащие по Бруклинскому мосту, обходили их. И хотя Эванджелина знала, что им не стоит стоять здесь, на виду, она не хотела прерывать этот момент с Тристаном. Если бы она сделала всего крошечный шаг, их тела соприкоснулись бы, и, о боги, она не думала, что кто-то из них смог бы остановиться.
Какая-то маленькая, слабая часть Эванджелины была довольна, что Тристан заметил ее чувства. Он продолжал заботиться о ней, несмотря на их ссоры, несмотря на все неприятное, что было в их прошлом.
Но прежде чем Эванджелина смогла ответить, к ним подбежали Лэй, Николас и Элис. Время вернулось к своему обычному ритму, больше не подчиняясь Эванджелине и Тристану. Они неловко разошлись.
