– Насчёт решета я, к сожалению, не преувеличил, – добавил Йен, материализуя на столе тарелки, салфетки и чашки. – Её спасла только феноменальная живучесть Непентес – и то, что голову и сердце чудом не задели.
– А монстр? – поинтересовалась я, уже догадываясь, каким будет ответ.
…ну, направление-то угадала, а вот с масштабами просчиталась.
– Естественно, уничтожен. Чары его действительно не брали, а потому пришлось изменить вокруг него свойства пространства на совершенно невыносимые для любого живого существа. Правда, я немного перегнул палку и создал место, в котором материя не может существовать в принципе, и чудовище вошло в моё положение и развоплотилось самостоятельно… А теперь угощайтесь, красавицы. Жду ваших комплиментов.
Тильда обнаружила перед своим носом тарелку с оладьями и восстала из временно мёртвых – с пугающе радостной улыбкой, а потом заметила как бы вскользь:
– Кстати, считается, что невозможно создать каверну внутри каверны. Даже проколы-переходы обычно прокладывают из реального мира, даже если финальная точка – другая каверна.
– Всегда любил нарушать законы. На женщин производит особое впечатление неукротимый бунтарский дух, – чарующе улыбнулся Йен.
– Только не забывай мне рассказывать, когда совершаешь невозможное, – предупредила я, придвигая к себе пиалу с овсянкой. – А то мои пробелы в чародейском образовании не позволят насладиться твоей охрененностью.
– Можешь просто восхищаться каждым моим действием – не прогадаешь, – кротко разрешил он.
По моему скромному мнению, чудом можно было считать уже то, что ему удалось сделать съедобной овсянку, которую я ненавидела всей душой… Ладно, даже вкусной, признаю. Судя по тому, с каким голодным кошачьим урчанием расправлялась Салли со своим омлетом в форме сердечка, ей тоже нравилось; Тильда вообще уничтожила уже порцию оладий и пошла за следующей, что, в общем, тоже говорило о многом.
Вот это я и называю – могущественные приворотные чары.
– Добавки, – протянула я пиалу, улыбаясь. – Сознавайся, что за секретный ингредиент ты добавил, великий волшебник.
Йен откинулся на спинку стула, разглядывая меня из-под пушистых ресниц.
– Свою любовь, конечно.
Если я хоть немного разбираюсь в отношениях между мужчинами и женщинами, то сейчас он меня соблазняет. Маме бы это не понравилось точно: её, кажется, вообще не устраивало, что когда-то у меня появится парень, с которым мы, страшно представить, будем спать. Поэтому Дино с его невинной физиономией был идеальным вариантом…
Впрочем, теперь мама никогда уже ничего не одобрит и не осудит. И отец тоже.
Неожиданно мне стало очень зябко. Я словно очутилась на краю жадной пропасти, уже поглотившей родителей, и их родителей тоже, и всех, кто был прежде; и следующая очередь была моя, неминуемо, неотвратимо… Но до тех пор нужно как-то существовать – уже в одиночку, что-то делать, не оглядываясь ни на кого, не опираясь. Вытащить Гэбриэллу и Дино из того дерьма, где они оказались по моей вине, что-то сделать с маминым магазином, и похороны… Интересно, позволят ли мне похоронить два алмаза? И есть ли вообще смысл во всём этом, или… или мне лучше было бы остаться там, в Мёртвом Саду. В конце концов, свою функцию я выполнила, и Йен вернул тело…
– Урсула, – мягко окликнул он меня и подцепил пальцем за подбородок, заглядывая в глаза. – У тебя сейчас очень странное лицо.
Я с силой зажмурилась на секунду. Так, не время для дурной рефлексии. У нас четыре дня, чтобы вытащить Хорхе и не сдохнуть в процессе, а потом – посмотрим.
– Задумалась, – у меня дёрнулся уголок губ. – Похоже, что без двух здравомыслящих голосов в голове это весьма опасное занятие.
– О, ну если дело лишь в том, чтобы не позволять тебе уйти в опасные размышления, то положись на меня, – усмехнулся Йен и осторожно взъерошил мне волосы. – Три месяца мы как-нибудь продержимся, а дальше уже образуются новые полезные привычки, и в жизни появится гораздо больше…
– Физических упражнений? – спросила Салли, которую эта тема, похоже, живо интересовала.
– …ярких красок, – закончил Йен серьёзно и спокойно, буквально совершив невозможное. – Твоя добавка прямо перед тобой, солнце. Кстати, ты так и не спросила, каким было моё пробуждение.
Я оценила состояние Салли – без одного глаза, с полностью забинтованной правой рукой и едва-едва гнущейся ногой – и осторожно предположила:
– Незабываемым?
Он расцвёл:
– В точку!
В общем, наш план почти сработал – вражеские чародеи до Йена не добрались. Очнулся он в разгромленной лаборатории, в густом дыму смешавшихся реагентов; по левую руку на полу валялся живописно разделанный труп, по правую – полуживая Салли, которой не повезло вляпаться напоследок в расчленяющие чары.
