– Вдобавок я руку не мог толком поднять, – со вздохом признался он, сжимая кулак и наблюдая, как суставы двигаются под кожей. – Над моим телом проводили слишком много экспериментов, и даже не хочу знать, каких именно. К счастью, от физических повреждений оно восстанавливается само; к несчастью, эти олухи, пытаясь разобраться в том, как я устроен, последовательно накладывали множество чар. И когда я проснулся, то был буквально погребён под ними – ощущение не из приятных, всё равно что обычному человеку очнуться в гробу на два метра под землёй. В то время как…
Йен осёкся и замолчал, не договорив, но я примерно представляла, что он хотел сказать. Салли умирала, Тильда пропала, меня тоже нигде не было видно, а его не слушалось собственное тело – весьма мерзкая форма беспомощности.
– И как ты справился? – спросила я осторожно.
– Время поджимало, так что пришлось рискнуть, – ответил он и улыбнулся с немного фальшивой беспечностью. – Прикинул расстояние до Салли, посчитал скорость распространения всепожирающего пламени и зажёг его у себя на груди.
– Ещё одни легендарные чары, – наябедничала Тильда, и Йен поморщился:
– Не преувеличивай, золотце, я этим пламенем лабораторию убирал после неудачных экспериментов. У него есть прекрасное свойство: оно замечательно выжигает остатки слабых чар. Но, увы, без контроля уничтожает и материю, да и ощущается не слишком приятно…
– Ты рисковал Салли, – сказала я и тут же пожалела, потому что это прозвучало как упрёк.
– Пришлось, говорю же, – откликнулся Йен, и не думая возражать, хотя лицо у него заметно потемнело. – Но, разумеется, успел вовремя. Без мусорных чар мне стало гораздо легче дышать и получать удовольствие от жизни… а потом началась рутинная, почти скучная работа.
Чем больше я слушала его рассказ, пересыпанный шутками и невинным хвастовством, тем ярче осознавала подспудно, как тяжело ему пришлось. Очнуться полностью дезориентированным, не иметь даже нескольких часов, чтобы прийти в себя и свыкнуться с новым положением… Быть тем единственным, от кого зависят жизни близких людей. И действовал Йен очень эффективно и хладнокровно, на мой взгляд. Да, пламя не могло причинить его телу вред, но вот боль – причинило в полной мере, хотя он об этом упомянул только вскользь. Салли была прямо перед ним и умирала, однако если бы пришлось заняться её исцелением, то можно было бы не успеть спасти меня и Тильду – тот ещё выбор. Поэтому Йен поместил нашу девочку-маньячку в мёртвую воду, как бы заморозил в состоянии на грани – и отправился искать меня.
– Тильду мы спасли с тобой вместе, можно сказать, – беспечно пошутил он, отпивая кофе. Кстати, божественный, как на мой вкус. – И вполне успешно. А затем переместились в весьма удалённую часть этой каверны, прямо за лабиринтом, с противоположной стороны от Мёртвого Сада…
– Кстати, считается, что здесь и дышать-то невозможно, – вставила Тильда замечание.
– Вот предрассудки и косность, – возмутился Йен искренне, кажется, даже не рисуясь. – «Тяжело дышать»? Это переизбыток энергии. Зато чары создавать легко. И что мешает с помощью чар расчистить для себя пространство…
– …и налепить из него выходов в любимую булочную, любимый супермаркет, на горный луг за цветами в спальню и на морское побережье, чтобы просто размяться? – переспросила Тильда, продолжая со значением поглядывать то на него, то на меня. – Не знаю даже. Наверное, отсутствие гениальности. Или недостаточная гениальность. Или гениальность не в той области.
И она снова посмотрела на меня – и подмигнула. С намёком подмигнула, так, что даже до моей тупой головы наконец дошло.
– Ты его рекламируешь, – выдохнула я. – Когда я сказала, что не разбираюсь в чародейских заморочках, ты всерьёз решила поработать пиар-агентом Йена. И после этого ты ещё говоришь, что твои социальные навыки недостаточны?
– Ну, они улучшились, – скромно опустила взгляд Тильда. – Вообще оказалось, что они очень даже ничего, когда собеседник не трясётся и не ждёт, что я его в следующую секунду сожру.
– Сильные друзья – это хорошо, – кивнула Салли и попыталась ткнуть Тильду ножом для масла в бок. Та, разумеется, с лёгкостью парировала.
Завязалась шуточная потасовка; ход её проследить я не могла, но оценила гудящую мелодию столкновения стали со сталью и зловещие блики света на лезвиях.
– Дурдом, – с нежностью улыбнулся Йен, наблюдая за ними из-под ресниц.
Кажется, он был счастлив.
Чем пахнет дом?
