Когда мы оказываемся внутри, я понимаю, что он живет в двух совмещенных номерах, так что это выглядит, как полноценный дом. И обустроен он соответствующе. Уютно и совсем по-домашнему. Ноги утопают в мягком ковре, которым устлан весь пол в спальне. На тумбе лежит ноутбук и раскрытая книга «Гипнотизер» Ларса Кеплера. Влад убирает с постели пушистое коричневое покрывало, откидывает в сторону одеяло и возвращается ко мне. Я стою, нависнув над белоснежной простыней и взвешиваю все за и против того, что собираюсь сделать. За: у меня давно не было секса, и я определенно хочу им заняться; мне нравится этот мужчина; я чувствую, что все пройдет хорошо; мне приятна мысль о прикосновениях этого человека; мое тело возбуждено так, как, возможно, никогда в жизни и мне кажется, я сойду с ума, если мы вдруг остановимся. К тому моменту, когда я добираюсь до аргументов «против», губы Влада добираются до моих, и весь этот анализ идет куда подальше.
Его лиловая рубашка расстегивается крайне просто, потому что она на кнопках, а не на дурацких пуговицах. Мой топ и вовсе слетает за долю секунды. Я сижу у Влада на коленях и целую его в шею, пока он водит ладонями по моей спине. Мужские пальцы касаются моей поясницы, и я непроизвольно выгибаю спину. Поднимаюсь на ноги, чтобы расстегнуть джинсы и неожиданно слышу отдаленный стук. Откуда-то сверху.
— Это… — сбивчиво говорю я.
— Постояльцы сверху развлекаются, — отвечает Влад, снимая черные брюки.
Оставшись в одних боксерах, он притягивает меня к себе, но на мне по-прежнему джинсы, а пуговица, на которую они застегнуты, вдруг кажется мне замком, к которому нужно подобрать ключ. Но у Влада его нет. У него есть только руки, которые берут все, что ему предлагают. Он и не думает подбирать пароли, потому что я сама даю ему код.
Шум над нами усиливается, и я вспоминаю о Феде. Точнее о том дне, когда он меня не поцеловал. «Очень» — сказал он, когда я спросила, как сильно ему этого хотелось. Ерунда какая-то, подумала я тогда и думаю так же сейчас. Если мечтаешь о поцелуе с кем-то, кто тебе нравится, так бери его и целуй. Вот как Влад — водит губами по низу моего живота, уверенный, что вот-вот доведет меня до исступления. Но я уже не здесь. Пока что только мыслями, но через пару минут меня не станет здесь и физически.
— Я передумала, — говорю я, когда он начинает расстегивать мой лифчик.
— Фак…. Что я сделал не так? — уточняет он, разочарованно. — Поспешил? Нужно было дождаться второго свидания?
— Тебе не нужно учиться на ошибках. Ты и так молодец. Устоять и правда трудно. Особенно мне, которая соскучилась по ласкам. Но все же, я не хочу этого.
— Не хочешь секса?
— Не хочу его с тобой. Потому что у нас это все не всерьез. Это просто игра. А я не хочу играть. Я хочу по-настоящему.
— Что ж, понимаю. — Вздохнув, он натягивает на себя футболку. — Если передумаешь, можешь прийти ко мне посреди ночи. Я буду ждать.
— Не приду, но ты меня сегодня очень порадовал. Спасибо.
— Взаимно. — Улыбнувшись, он целует меня в щеку, и я ухожу.
Так странно. Мне казалось, что я не хочу отношений. После расставания с Гришей и нескольких неудачных свиданий все так и кричало об этом. Мол не лезь в это снова, тебе и без этого нормально живется. А теперь это дурацкое чувство в груди, похожее на жажду близости с кем-то — душевной, сердечной, телесной. Словом, любой. Или всех видов сразу.
Кажется, я не прочь сейчас влюбиться. И не против того, чтобы кто-нибудь влюбился в меня. Вот такая хрень.
С этими мыслями я возвращаюсь в номер, где меня встречает Федя. Он не кажется сонным. Нет, наоборот, он бодрее, чем утром. Смотрит мне прямо в глаза и говорит:
— Полночь уже, ложись отдыхать.
— Хорошо, — шепотом отвечаю я, разуваясь. — Спокойной ночи.
— И тебе. — Он уже подходит к своей кровати, когда вдруг разворачивается и шагает в мою сторону. Это настолько неожиданно, что я прикусываю нижнюю губу. Оказавшись рядом, Федя наклоняется и касается губами моего лба.
— Что ты… делаешь, — выдыхаю я. Между нами сейчас и расстояния-то толком нет, а такого с нами еще не случалось. У нас ведь дистанция, у нас же договоренности.
— Ты какая-то бледная, решил проверить, нет ли температуры, — объясняет он, отстраняясь.
— Да? Ну, для этого существуют градусники.
— Лоб не горячий. Переутомилась, наверное.
Складывается ощущение, что Федя разговаривает сам с собой, потому что его речь похожа на бормотание недовольного врача, которого прервали во время обеда.
— Зато ты, я смотрю, бодрый, — замечаю я, когда он укладывается в постель. — Чем занимался, пока меня не было?
— Поговорим об этом завтра, ладно? — предлагает он, и я не возражаю.
— Без проблем. Кстати, ни Влад, ни сотрудники ресторана не видели Дину, — говорю я, перед тем как скрыться в ванной.
— Ясно.
Меня ранит равнодушие в его голосе, потому что я не привыкла к такому. Мы так не общаемся. Между нами все иначе. Мы за честность. За разговоры. Но сегодня мы почему-то молчим, и мне приходится с этим смириться.