Продам свадебное платье полностью

— Прости, — извиняюсь я сквозь слезы, когда он начинает одной рукой грести в сторону берега, а другой обнимать меня. — Прости.

В какой-то момент рядом появляется Влад. Он по-прежнему в костюме, стоит по пояс в воде и протягивает руки, чтобы помочь Феде. Мне кажется, что это все не по-настоящему, что я сплю. Происходящее здесь просто не могло случиться в реальности.

Когда мы втроем валимся на песок, я оглядываюсь и замечаю направленные в нашу сторону любопытные взгляды.

— Что это сейчас было? — возмущается Влад, выжимая воду из брюк. — Ты зачем туда полезла, если не умеешь плавать? Совсем страх потеряла?

— Не лезь, — советует ему Федя.

Я сижу, зажатая между ними, и не знаю, что сказать. Меня трясет от страха, слез и холода. Но мир вокруг не изменился. Море все такого же светло-синего оттенка, а на голубом небе все те же белоснежные облака. Дети лепят замки из песка, пока взрослые делают то же самое в своей голове. Все по-прежнему и в то же время все не так, как раньше. И началось это вовсе не сейчас, а в то утро, когда на мой телефон поступил звонок, ставший отправной точкой всего этого кошмара.

— Слушай, тут такое дело… у Кирыча положительный тест.

— Что? Давно у него появились симптомы?

— На прошлой неделе. Он взял больничный, но мы до последнего надеялись, что это что-то другое. А вчера утром ему стало хуже, и я вызвала скорую. Только что звонили и сообщили результат.

— Как он сейчас? Кашляет? Температура?

— Ему тяжело дышать. Он кажется таким слабым… Я заперлась в ванной, чтобы Юлек ничего не слышала, но, Алиса, мне как-то не по себе. Что с препаратом, который вы тестировали?

— Мы еще не получили результаты третьей фазы исследований. Но…

— Что?

— Даже если мы получим разрешение на регистрацию препарата, пройдет какое-то время, прежде чем начнется его массовое производство, и он появится в свободном доступе.

— У нас может не быть столько времени.

— Не говори так.

— Он может не дождаться твой препарат, Алиса, ты меня понимаешь? Мой Кирыч… Он ослаб, на себя не похож.

— Все настолько плохо?

— Мне страшно на него смотреть. Он кажется таким… умирающим.

— Тебе нужно вызвать скорую и настоять на госпитализации. Если ему так плохо, они должны забрать его в больницу.

— Вчера они сказали, что там нет мест. Забирают только тех, кто уже не может сам дышать.

— Но если ничего не предпринять, то…

— МАМА!

— Это Юлек кричит?

— Да. Подожди минуту.

— Он умер? — ужасается Влад, крепко держа меня за руку.

— Ему стало плохо. Хуже, чем до этого. Анна вызвала скорую, и его увезли в инфекционную больницу. У него было практически стопроцентное поражение легких. Он провел в реанимации две с половиной недели, а потом… да, он умер.

— А твой препарат?.. — тихо уточняет Федя, сидящий по другую сторону от меня.

— Кирыч был еще жив, когда нам пришли результаты третьей фазы. Препарат ее не прошел. Мои коллеги хотели его доработать, но я больше не могла этим заниматься. Руководитель настоял на недельном отпуске, надеясь, что это поможет мне вернуться в строй. И это действительно пошло мне на пользу. Я почувствовала, что могу попытаться еще раз. Даже если придется начать все с нуля, мне это под силу. Но потом позвонила Анна, и это… Новость о Кирилле меня добила.

Я не собиралась им ничего рассказывать, но все настолько вышло из-под контроля, что мне стало страшно от осознания, к чему порой приводит молчание. Когда мы вернулись в гостиницу, Влад настоял, чтобы мы все пошли к нему. Он принес нам три белоснежных халата и заставил переодеться.

Глядя на лежащую на полу ванной мокрую пижаму, я поняла, что больше никогда ее не надену. Выброшу или сожгу — неважно. Главное, что она исчезнет из моей жизни, а вместе с ней и свидетельство произошедшего сегодня в море.