Я снова посмотрел на ее аккуратненький животик. Лечь под мужа сразу после меня? Подарить ему то, чего лишили меня? Какая пощечина. Даже в том, что за своего ребенка именно в этом животе, я готов был продать душу со всеми акциями вместе взятыми.
А теперь я снова теряю всё, до полного обнуления. Теперь меня здесь не держит абсолютно ничего…
— Я просчитался, Виталий. Просчитался. — Я так и не смог поднять на нее взгляда, мог только выдавить: — Будь счастлива.
И позорно сбежал.
Я не стал задерживаться в городе, там, где любимая мной женщина носила ребенка от другого. Я просто не мог дышать тем воздухом — он выжигал меня изнутри!
Ломать и крушить! — это было единственным желанием.
Злость и бешенство клокотали во мне днем, сдувая к вечеру как воздушный шарик. И тогда я превращался в серого и унылого мямлю с бутылкой виски в руке, сидящего на балконе и воющего на луну от тоски.
Эту, сука, тоску невозможно было выжечь, только заливать бухлом. И я заливал каждый вечер, чтобы хотя бы на ночь забыться и не думать о ней.
Но днем приходилось бороться за свой бизнес, за свое будущее, и если бы мне хватало сил, я делал бы это круглосуточно, потому что боялся и ненавидел ночи. Злость на Ташу помогала днем, подогревая стремление побыстрее снять с себя крючки и уплыть в открытый океан. Вот теперь меня здесь точно ничего не держало!
Я набрал секретаршу:
— Вызови мне нашу аутсорсинговую компанию по аудиту.
Сам копаться в Виталиных махинациях не собирался. Нанял аудиторов, обрисовал проблему и заплатил за проверку всего периода управления Виталием моей компании.
Получу данные и на их основании решу, убирать мужа Таши от руководства или оставить. Своему бывшему партнеру я также не доверял, как и Виталию. Так что все решения буду принимать исключительно на непредвзятых результатах.
Первых позвонил Сергей Иванович. Я даже несколько удивился.
— Не передумал еще? — недружелюбно, без заведенных приветствий начал он.
— О чем я должен передумать?
— О Вике.
— Нет. Вопрос закрыт.
— Я пробил тут, как ты собрал денег и скинул с себя мои кредиты…
— Да? — осторожно закинул удочку я.
Про мои новые контракты в Европе никто еще не знал. Мог ли Сергей вынюхать о них? А главное, мог ли помешать?
— Распустил свою компанию на акции? — усмехнулся бывший партнер.
Это легко было проверить, я не удивился:
— Да.
— И думаешь, что расплатившись по счетам, ничего мне больше не должен?
— Именно так и думаю.
— Зря. Викуся любит тебя. Она надломлена потерей твоего ребенка. Нас оскорбило твое обвинение в убийстве.
Я прикусил язык, собственно да, обвинил я Вику голословно, только опираясь на слова медсестры и следов погрома в квартире.
— А в сухом остатке, ты попользовался девчонкой, попользовался моими деньгами и смылся.
Между нами повисла пауза. Я понимал Сергея, еще как понимал. Мне легко было представить себя на их месте, когда Виталий подсунул под меня свою жену, а она подсадила на себя, такую нежную, ранимую, трогательную. В итоге все вырвано с корнем. Мной попользовались и выбросили умирать.
Но как бы я не сочувствовал Сергею, обратного пути не было. Я приложил массу усилий, чтобы мои пути с ними разошлись навсегда.
— Давай смотреть здраво на вещи. Свадьба была навязана мне как довесок к финансированию. Нет кредитов — нет свадьбы. Я возможно имел перед Викой обязательства, когда она была беременна и пока она могла доказать мое отцовство. Но нет ребенка — нет обязательств. Так ведь, Сергей?
— Значит, нет?
— Нет.
— Ох, Марк… Хороший ты был парень, и бизнесмен хороший, но теперь уж извини.
Он положил трубку, а я стал прикидывать, как и куда он может нанести удар. Все сводилось к моему вмешательству в их личную жизнь. Не состряпают ли они обвинение в том, что я надавил и заставил Вику избавится от ребенка?
Еще уголовного дела мне не хватало!
Тем же вечером я поехал в больницу, нашел ту медсестричку, Верку, и дождался окончания смены.
Она с широкой улыбкой подходила к машине, покачивая бедрами так, что даже под теплым пальто было заметно виляние задницы. Во мне зашевелился давно забытый голод.
Кому я храню верность? Той, что никогда не была моей? Той, что ударила в самое сердце? Предательнице?
— Садись, — прохрипел я Верке, дождался, когда она заберется в салон, вдохнул приторно сладкий запах и в голове моментально сформировались планы на вечер.
Секс, ничего больше. Но может другая женщина, с чужим запахом, с не её формами заставить выкинуть Ташу из головы. А если нет… Хотя бы этой ночью я буду не один.
— Помнишь пациентку, которая потеряла ребенка?
— Ой, да у нас таких каждую смену пачками. А что?
— Вспомни Вику, на большом сроке.
Я называл даты, фамилию, подробности, пока Верка не вскрикнула: «А!»
— Отлично, — ударил я по рулю ладонью. — Теперь вспомни, откуда ты узнала, что Вика сама избавилась от беременности?
— Так она и сказала, — растерялась Верка.
— Как сказала? Сама? — это не укладывалось в голове.
— Ну да. От наркоза когда отходила — бредила, бормотала. Много чего наговорила. А я как раз смотрела за ней, лед на живот, грелку в ноги, ну как обычно, вот и наслушалась.
