Давид кладет свои большие ладони мне на ягодицы, наклоняюсь к нему, он трется лицом о мои груди. Огонь снова разгорается. Нам становится не до разговоров, даже самых важных. Его руки гладят мои бедра, живот, сильно стискивают ягодицы, одновременно втягивая в рот соски, посасывая их, заставляя меня стонать, впиваться ногтями в его плечи. Издав гортанный звук, напоминающий рычание хищника, Давид рвет на мне трусики, просовывает пальцы меж нашими телами, гладит, ласкает, так, что у меня искры сыплются из глаз. Дрожа и тихо постанывая, выгибаюсь дугой, двигаю бедрами.
Отодвинувшись чуть назад, стягиваю с Давида трусы, жадно разглядывая восставший член, который сжимаю рукой. Какой же он твердый и горячий!
– Сейчас, детка. Больше не могу ждать.
В словах Давида звучит неприкрытое желание.
Снова оседлав его, осторожно опускаюсь на член, бедра Давида подаются вперед, он входит в меня одним рывком. Вскрикиваю, начинаю дрожать от полноты и жара.
– Я сделал больно, детка? – сразу замирает Бахрамов. Подается чуть назад.
– Нет, милый, нет… Все хорошо. Все безумно хорошо…
– Ты должна контролировать меня, – хриплым шепотом выдавливает Давид. – Нельзя навредить малышу.
Его длинные пальцы гладят меня по спине, и дрожь проходит.
– Ты не можешь ему навредить. Мне просто нужно немного привыкнуть… к новой позе, произношу, слегка задвигав бедрами.
– Я дам тебе столько времени, сколько нужно.
Вместо ответа, схватившись за его плечи, выгибаю спину, начинаю медленно двигаться вверх‑вниз. Напряжение внутри проходит, уступив место приятным ощущениям.
– Быстрее, любимый, – умоляю, зная, чего он отчаянно хочет. Желая быть всем, что ему нужно. Надеясь стать той, которая его во всем понимает. Любя настолько сильно, что готова на что угодно ради этого мужчины.
Провожу ладонями по его широким плечам и груди, прикусываю ключицу, кончиком языка ласкаю соленую от пота кожу.
– Я боюсь сделать тебе больно, – шепчет Давид, тянется ко мне, приподнимаясь, целует в висок.
– Ты не сделаешь мне больно. Я могу взять то, что ты готов мне дать. Разве ты еще этого не знаешь?
Когда он ускоряется, наполняя меня собой, подхватываю его ритм. Такой, что дух захватывает. Сладкая боль внутри нарастает. Стискиваю плечи Давида, вскрикиваю, ослепленная яркими вспышками наслаждения. В каждом движении сквозит жадная чувственность. Мое тело дрожит, чувствуя приближение взрыва, которого достигаем одновременно. Давид взрывается внутри меня с громким протяжным стоном, и тут же мой мир вспыхивает миллионами искр.
Оргазм настолько сильный, что кажется, будто он никогда не закончится. На меня вдруг наваливается такая усталость, что начинают слипаться глаза. Отключаюсь, лежа сверху на муже, не в силах даже пошевелиться. Мне удивительно уютно, лучшее место на свете – последняя мысль, после которой сладко засыпаю. Открыв глаза понимаю, что уже довольно темно. Вероятно, прошло пару часов. Только тогда тихонечко соскальзываю, уютно сворачиваюсь клубочком. Дыхание Давида спокойное и ровное, мне нравится прислушиваться к нему. Снова засыпаю.
Меня будит яркое солнце, заливающее комнату. Все эти дни лил дождь, усиливая напряженность и депрессивное состояние. Но сегодня сразу видно – будет чудесный день. Сладко потянувшись, поворачиваюсь к мужу. Давид не спит. Он с улыбкой смотрит на меня. В его взгляде столько любви и нежности, что перехватывает дыхание.
– Который час? – спрашиваю охрипшим со сна голосом.
– Пора вставать, малыш, – бодро отвечает Бахрамов, целуя меня в лоб. – Ты же помнишь, сегодня приезжает Николь. Поедем ее встретить… Пообедаем вместе, в ее любимом ресторанчике. Как тебе план?
– Отличный. Только мне ужасно стыдно. Я думала она приезжает завтра. Перепутала числа, – вздыхаю, смотря на экран своего мобильного.
– Ерунда. Со всеми случается.
– Чувствую себя плохой матерью.
– Ну что за бред, Эрика, – хмурит брови Давид. – Ты чудесная мать. Просто тебе хочется, чтобы я повторял это чаще, верно?
– Ты меня раскусил, – смущенно улыбаюсь. – Хорошо, мне нравится как ты все спланировал. После обеда тогда поедем в особняк? Пора увидеться с папой. Я соскучилась.
– Если ты готова, – тихо произносит Давид, его тон и взгляд становятся предельно серьезными, а лицо немного помрачневшим.
– Да, я готова, – произношу как можно тверже. – Все будет отлично. Я набралась сил и оставила позади тяжелое прошлое… И я хочу, чтобы ты знал, что без тебя я бы ни за что не справилась. Ты поделился со мной своей силой. Подарил свою защиту.
– Не стоит, хватит, Эрика, – ослепительно улыбается Бахрамов. – Ты задалась целью меня смутить? Не дождешься.
– Нет. Я лишь… Ну почему ты перебил меня?! Не делай так больше. Я хотела сказать, что ты знаешь обо мне все. Даже неприглядные, глубоко запрятанные детские тайны. Которых я стыжусь… то есть стыдилась. Больше нет, это в прошлом. Но я не знаю ничего о твоем детстве. Догадываюсь, что у тебя тоже есть свои раны. Расскажи мне о своей семье. Открой мне свой мир.
– Честно говоря, я предпочел бы снова довести тебя до оргазма, – хмурится Давид. – Я не любитель обнажать душу.
