– Сюда Господь направил нас не только из-за золота! – выкрикнул, Сулима, брызгая слюной. – Нас все больше притесняют, запрещая нести слово божье, произносить проповеди и быть духовниками, особенно в пределах всего лиссабонского архиепископства. Многих наших братьев бросили в тюрьмы, а имущество монастырей конфисковано. И все это из-за того, что мы истинное, самое острое копье Рима, идеалы которого мы несем в самые отдаленные уголки мира! Но ничего, мы переживем период гонений, и мы еще заявим о себе в недрах самой курии. А если придется, то мы как Юлий опояшем себя мечом и шпагой и бросим в Тигр ключи от неба! И пусть тогда нас защитит меч, если ключи святого Петра окажутся бессильными перед притеснениями. Поверь, офицер, мы все готовы к этому как один!
– Браво, Сулима, – проговорил Орлов. Глядя как монах, терзает четки. – Нет правда, мне понравилось с какой яростью и искренностью отстаиваются интересы ордена и Рима. Теперь я понимаю, почему вас называют "псами господа".
– А я горжусь, что нас так называют! – выкрикнул тот. – Да мы воины христовы и именно поэтому мы бы никогда не смирились с присутствием здесь ваших православных поселений. Хотя Господь и так услышал наши молитвы! Да, да, услышал наши молитвы и эти земли уже не ваши. Думаю, что это знамение!
– Думаете, что американцы потерпят вас тут? Думаете, через скупку золотоносных участков будите контролировать эти земли?
– Ничего…, мы приноровимся к новым условиям! Точно также как мы пережили изгнание из Сардинского королевства, когда у клира отнимали привилегии и закрывали монастыри. Ничто не помешает нам закрепиться здесь на золотоносных участках, а добыча металла через подставных лиц укрепит силы нашего ордена, а значит и силы Рима.
Орлов покачал головой, глядя на безумное выражение лица собеседника, и тихо проговорил:
– Пойду я, Сулима, мне еще с инженером потолковать надобно. А ты как я посмотрю, уже напиток допиваешь.
– Иди, Генерал! Скажи ему все как есть, только помни, что времени у вас столько – сколько я буду пить кофе.
Доковыляв до своего барака, где находились его товарищи, он шагнул за порог и сев с трудом рядом с инженером проговорил:
– Сулима объявился…, хочет, чтобы ты ему места нашей разведки показал, да на карте места те, координатной цифирью привязал. Обещает тогда он из полона освободить тебя, да еще безбедную жизнь уготовить…, думать быстро надобно, пока он кофе хлебает.
– Жив значит ублюдок, – пробормотал Неплюев, с отрешенным видом. – А, я думал конокрад брешет.
– Погоди, здесь без меня Василь побывал что ли? – растерянно проговорил поручик. – Он, что же в услужение к Сулиме подался?
– Подался, Константин Петрович, но не это главное, – глядя в одну точку, выдавил инженер.
– Что же тогда главное? – спросил Орлов. Только тут заметив, что все с каким – то обреченным видом, смотрят на него. – Ну не томи уже, сказывай!
– Он главное сказал, что продало нас твое самодержавие хваленое, Константин Петрович. Мы здесь все это время усердствовали, за земли империи радели, а она нас взяла и продала. Как сапоги стоптанные, за не надобностью! Никто не придет к нам на помощь из Ново – Архангельска…, потому как нет там уже ни солдат наших, ни поселенцев, ни казаков.
– А почему мы должны ему верить? – проговорил поручик. – А ты, что думаешь, казак? Врет беглый каторжанин, или правду сказывает?
– Похоже на правду, ваше благородие, – с мрачным видом, отозвался тот. – С болью в душе сказывал, что теперечи земля энта, нам уже не принадлежит – американцы, мол, теперь ее хозяева. Да, и какой резон этому конокраду говорить неправду? Что слышал – то и поведал!
– Мы в этих местах диких, два года гнили, а ради чего спрашивается? – взорвался от негодования инженер. – Разве это справедливо? Нас ведь могли предупредить заранее, чтобы мы жилы не рвали!
– Погоди ты, Иван Иванович, не горячись! У меня все равно к беглому конокраду веры нет, да и не за него тебе я толкую. Озаботься ответом, за которым Сулима, придет с минуты на минуту.
Инженер, сидевший с каким – то отрешенным видом, потрясенный всем происходящим вокруг, продолжал рассуждать, словно и не было никакого вопроса.
– Нет, Константин Петрович, туточки и без каторжанина все как раз понятно. Все форты на нашем пути оказались либо брошенными в спешке, либо там находилось не значительным числом казаки…, про которых попросту забыли наверняка. Туземцы обнаглели до такой степени, что чувствуя поддержку англичан, творят, что хотят! Американцы встают караулом на нижнем Юконе опять же, не-е-ет, неспроста все это…
– Послушай меня, наконец, Иван Иванович! – выпалил Орлов, глядя в глаза инженера. – Нет, у нас времени, сидеть и философствовать! Сулима все знает про нашу экспедицию, о ее целях и задачах.
– Продал кто – то! – воскликнул Степанов гневно.
