– Верно, урядник, через дружков своих прикормленных из Петербурга, он про это знает. Но теперь не это главное! Он тебя, Иван Иванович, с собой забрать хочет, чтобы ты ему результаты наших разведок поведал, где золото коренное близко к поверхности залегает. Хочет он привязать места эти на карту свою цифирью! Ты понимаешь это?
– Что же мне теперь делать? – прошептал инженер нахмурившись.
– А, чего тут думать, – проговорил поручик, – соглашаться надобно тебе. Для тебя это шанс костра избежать, смекаю я, что теперь некому это не нужно у нас в Родине. Соглашаться тебе нужно. Об одном тебя прошу, не выдавай, где коренные жилы проходят, пусть сами ищут. Ну, а там свободу получишь, глядишь и до Петербурга доберешься…, расскажешь обо всем увиденном тут…, за нас словечко замолвишь. Пусть знают в Родине, как мы тут муки на костре принимали, не предав и не изменив интересам империи, терпели лишения разные за нашу веру, за царя, за отечество.
– Не верю я этому Сулиме! – выпалил инженер, вжав голову в плечи. – Узнает чего ему надобно и все одно убьет.
– Ну чего ты заладил, убьет или не убьет, – поморщившись, прошептал Степанов. – Тут гутарить даже нечего! Соглашайся, а там глядишь, с побегом Господь поможет! И потом должны же в Родине про нас знать, про Ваньку – безухого с есаулом, про обоз, наконец. Кому у нас в империи теперечи энта руда нужна? Если земли – то проданы! Соглашайся, раз тебе Господь через предложение такое шанс дает. А там и про нас расскажешь, как мы туточки жилы рвали.
– Вот именно, – кивнув, проговорил поручик, – хватит уже землю кровью заливать. Что еще каторжанин поведал?
– Сказывал нам, как станичники в форте смерть приняли жуткую, – смахнув слезу, буркнул казак. – В полон их ползуны взяли, видать заснул кто – то из них на посту…, огнем потом пытали изверги, про нас все выведывали, куда путь держим и, где нас перехватить проще будет. Полчане смерть приняли, но так ничего и не сказали нехристям…, хотели те их заставить на коленях смерть принимать, а они отказались наотрез. Тогда эти ироды им ноги сломали в коленях…
– Что было потом? – сквозь стиснутые зубы, уточнил Орлов.
– Шаман их приказал на стене храма распять…, так что ты не сумлевайся, Иван Иванович, уходи с Сулимой, молод ты еще больно, чтобы ко встрече со Спасителем готовиться.
– Американца тоже замучили?
– Точно так, ваше благородие, вместе с нашими полчанами смерть принял Харли.
– Прости, Америка, всех твоих товарищей погубили, прости.
Американец внимательно посмотрел на офицера и отмахнувшись проговорил:
– Денщик твой правильно говорит, что на все воля Господа. Надо бежать пробовать! Хуже все равно не будет, а так хоть какойто шанс свободу обрести. И пробовать надо пока Лис свою свору не привел, пока мало их.
– У тебя вроде план какой-то был? – уточнил поручик. – Только не забывай, что нас, когда в полон, брали вон как отделали, едва ведь на ногах держимся. Да и куда бежать опять же? А, что если Сулима с конокрадом правду говорят, и нет уже никого в столице нашинской? Что еже – ли ушли наши поселенцы с Максутовым из форта заглавного?
– На Нижний Юкон нужно пробиваться! – с жаром зашептал Джон. Подавшись вперед всем телом. – Пехотинцы шестой роты вооружены отменно, да и артиллерийский парк на борту мощный.
– Не дойти нам пехом, – пробормотал урядник, покачав головой, – снег вон как лег глубоко. Мы столько верст не пройдем…
– Ну, тогда может, на шхуну Бернса вернемся? А, что? Там провизии на два года вперед хватит, да и винтовки с револьверами на берегу надежно спрятаны.
– А ведь прав Америка, – прошептал казак озадаченно, – мыслю энту, обдумать крепко надобно. Как вы смекаете, ваше благородие?
Орлов нахмурившись, покачал головой в знак согласия и тихо проговорил:
– Мысль действительно хорошая, только как нам справиться с нашей охраной? Это ведь на каждого по откормленному, обозленному гибелью своих соплеменников воину получается. И потом я со своими ногами, для вас только обузой буду, пробуйте, наверное без меня, а отбив у нашей стражи оружие, я задержу их, насколько сил хватит.
– Это ничего, ваше благородие, что занемог ты крепко, – возбужденно проговорил казак, – мы на себе понесем по очереди.
– Спасибо конечно, братец, только по такому снегу и так ходко не пойдешь, а ты еще меня взвалить хочешь. Не-е-ет, если бежать решили, то без меня, а я лучше вам в арьергарде помогу задержать людей Лиса.
– Погоди, Генерал…, вместе шли, вместе и выбираться будем, тут твой денщик прав, – вставил Джон. – Может нам еще и воины Великого Сиу смогут подсобить! Как думаешь, Мотори? Союзники вы все – таки или нет?
Индеец, слушавший все с закрытыми глазами, покачал головой и медленно произнес:
– У Великого Сиу мало винтовых ружей и воинов мало…, война в открытом бою – это гибель нашего племени. После которой, некому будет даже оплакать тела погибших братьев, поэтому Сиу не пойдет на открытую войну и правильно сделает.
– А ему, что же все равно, погибнет его воин Мотори или нет?
