– Я вот все голову "ломаю "насчет индейцев, из-за которых Смит военное положение объявил. Все смекаю на досуге, кого же они в городе искать могут так усердно? А вот сегодня тебя увидал и меня словно осенило! Не ты ли им нужен? Уж больно ты под описание их подходишь, хотя и не генерал конечно.
– Общаешься, не смотря на запрет, с первоначальным народом значит? – уточнил поручик, одевая шапку.
– А как же с ними не общаться? Они же как и мы, дети Господа, живут опять же, как и мы просто.
– Эти дети Господа, как ты их называешь, недавно казачков замучили в форте "Око империи", меня с урядником спалить хотели, в печах завода кирпичного заживо.
– Это их англичане, с попами иноземными науськивают! А так они люди не злобливые, к ним просто с душей относится надобно.
– Понятно с тобой все, – со вздохом пробормотал поручик. – А голову свою, всякими думками не забивай.
Всю дорогу до полицейского участка, Орлов думал о состоявшемся разговоре. Он вдруг с ужасом осознал, силу протеста простого работного человека, который как это бывает на Руси, молчит, но лишь до поры и до времени. И не образованный Ухов был очередным наглядным примером для поручика, примером того как при определенных обстоятельствах, малообразованный набожный народ, может вдруг взорваться силой всей своей ненависти к власти. Даже взяться за оружие, чтобы отстаивать свои интересы, забыв о своих традициях, про проводимые реформы, про евангелие, наконец.
Орлов искренне не понимал, зачем нужно было преследовать старообрядцев, будоражить тем самым все общество. Тем боле, что раскольники после гонений, тихо и тайно бежали в глухую тайгу, на кромку империи, или отправлялись на парусниках как простые матросы по миру в поисках лучшей доли. Где образовывали свои старообрядческие общины, со своим неспешным и размеренным укладом жизни.
Никто и никогда уже и не подсчитает, сколько сгинуло их как в самой империи, так и по всему миру, ведя свою отчаянную борьбу с властью и православным духовенством. С теми, кто разорял их раскольничьи скиты – эти простые храмовые сооружения, которые представляли собой не большой сруб с двухскатной крышей, без колоколов. В отличие от православных, которые всегда шли по жизни под колокольный звон, с самого рождения и до смерти.
Поручик медленно брел по улице припорошенной снегом, с тоскою вспоминая как еще совсем недавно, отмечались на этих улицах престольные праздники посвященные Богу и Богородице. Как на этих самых улицах поселенцы устраивали скачки на масленицу, как бились в кулачном бою, как на заглавной площади, у "замка "Максутова, ставились столы с лавками и праздновали всем миром под выпивку и закуску. Орлов вспомнил, рассказы сторожил, о том, как первые колонисты рубили молитвенный дом вместо церкви, из-за отсутствия средств. Как торжественно ставили на престол стоящий посреди алтаря льняные антиминсы с изображением Иисуса Христа, совершая освящение. Но теперь все круто изменилось и над когда – то "царевой землей", задули другие ветры.
– Надо смиренно и до конца принять все испытания, – прошептал поручик, перекрестившись, – которые послал Господь.
Убедившись, что с Кентом, которого он запер в доме Столетова все в порядке, Орлов вернулся в "замок "Максутова. Где в тягостных раздумиях, дождался шерифа и доложив ему о своих умозаключениях, спросил:
– Что будем делать дальше?
– Значит! Для начала можем предположить, – отозвался тот, наливая в стакан виски. – Что Окса, зарезали англичане. Ну, или кто – то по их просьбе…, значит дело теперь за малым – нужно найти этого негодяя или негодяев, а там глядишь и бумаги инженера всплывут.
– Как же мы их будем искать, если пока даже не знаем один был этот самый левша или с помощниками? К тому же я так понимаю, что допрос коридорного и дам из борделя ничего не дал?
– Пока, к сожалению. Но мы знаем с тобой, что убийца левша, что интересы инженера могли пересекаться с интересами англичан, а это уже кое-что. Вечером этим, мы будем знать, есть ли среди солдат левша, причем нужного нам роста, возможно и твой Ухов нам чем – то поможет.
– А, что Смит думает, на сей счет?
– А, что ему остается – ругается по – черному! У него сейчас главная задача город от набега оградить, а тут мы со своим трупом, да левшой "в глаза лезем".
– Ну и работенка у вас, Билл! Как в разведке, каждая мелочь имеет значение, каждую не просмотреть важно!
– Ну, когда знаешь в каком направлении искать – это уже пол – дела сделано считай! В нашем деле нет мелочей и – это суровая, правда! Каждая мелочь может подсказать, в каком направлении нужно искать. Ты не поверишь, сынок, но однажды я арестовал, убийцу опознав его по старому костюму, который был оставлен на месте ограбления магазина.
– Как это? – пробормотал Орлов, садясь к столу.
– А я вспомнил, на ком этот костюмчик прибыл из Балтимора в Нью – Йорк и где этот человек остановился. Я тогда дежурил на причале и обратил внимание на бегающие глазки этого негодяя.
