– Согласен с Генералом, – кивнув, пробормотал тот. – Черт его знает, как они себя поведут! Терять – то им не чего.
Не прошло и получаса как лодка, шурша галькой, уткнулась в берег. С нее быстро спрыгнуло до двух десятков матросов. Взвалив на плечи, какие – то мешки, они в сдержанном молчании, направились колонной в сторону леса, оставив у лодки лишь одного часового.
– Таскают товары для обмена, как у себя дома, – скрипнув зубами, процедил поручик. – Значиться так, господа! Мы сейчас идем на приступ судна, случиться там могут конфузы самые разные, поэтому ежили, кого сомнения гложут или страх чрезмерный…, лучше вернитесь в форт. Мы находимся на русской земле, где супротив нас, войну ведут самую настоящую, потому и живем мы, по законам воинских артиклей. Кто на захват пойдет, а потом помехи чинить будет, того лично в лицо застрелю! Я всех предупреждаю!
– Мы же даже не знаем, сколько их осталось на борту, – тихо, пробурчал англичанин.
– Я, все сказал! – отрезал Орлов. С прищуром глядя на полицейского.
– Да, ладно тебе, Генерал, – разведя руками, проговорил американец. – Нам эта посудина не меньше твоего нужна. Просто Тони, как и всем нам, не хочется зазря получить шальную пулю и умереть в прибойной волне.
– Я потому и предлагаю, кого сомнения гложут, вернуться в форт! Для всех остальных напоминаю, что как только нарушители углубятся в лес, держа путь к индейским вигвамам, я с урядником собью их часового. Пущай нам через сказку допросную, обскажет сколько их на берег сошло, а сколько на борту осталось. Степанов!
– Я, ваше благородие.
– Ну, что за один бросок, одолеем расстояние до лодки?
– Дозвольте мне одному, управиться по стариковски, – отозвался тот. Закидывая за спину винтовку. – Негоже вам как под Севастополем, сызнова в поиск ходить.
– Хорошо, управляйся сам. Дождись только пока все в лес зайдут.
– А вы уверены, офицер, что ваш человек справиться? – усомнился англичанин. Глядя в след казаку.
– Урядник в войну, не штаны протирал в тылу, – возразил поручик. – На переднем крае ее принимал…, да и в поиск не раз хаживал, говорунов вражеских, через позиции таскал.
– Мы же и так знаем, что это английская шхуна "Мария", наш человек рассказал, что из-за каменных банок и мелей, здесь мало кто появляется, только эта шхуна.
– Хорошие у вас осведомители, Тони, – отозвался поручик. Пытаясь в бинокль разглядеть, что происходит на берегу. – Живете, черт знает где, а все – то вы знаете.
– Работа у всех нас такая, – пробурчал американец. Пряча бутылку в карман пальто. – Мы же, как мыши полевые, должны в любом месте, уметь выжить и работать. Сам босс нам такой пример показывает, за это нас, те же железнодорожные компании ценят и уважают.
– Это почему?
– Потому что они находятся, постоянно под угрозой ограбления и как не крути, а мы единственная сила, на которую они могут полагаться.
– Не боитесь, что доносчики могут обмануть? – буркнув, уточнил Орлов.
– Услугами лиц из преступного мира, мы не пользуемся, – проговорил Джон. Отряхивая от снега одежду. – Работаем только с хорошо проверенными людьми. Ну, а если надо – то и сами частенько, в сотнях обличий проникаем в логова бандитов.
Обезвреженный Степановым часовой, оказался совершенно пьяным. Все, что смогли от него добиться поручик с Джоном при допросе, что якорь у берега отдала английская шхуна "Марии "и что его товарищи вернуться из деревни, лишь к утру. Сколько же человек осталось на борту судна, пленник не знал.
– Ну, что, господа, – проговорил поручик. Натягивая фуражку на голову. – Давайте уже швартовые отдавать!
– Дай, Господи, мне душевное спокойствие, чтобы встретить спокойно, все наши ночные мытарства, – бормотал Степанов, усердно крестясь.
– Что, казак…, морской болезни забоялся опять? – нервно хохотнув, уточнил инженер.
– Да уж! Не могу я никак, на воде проклятой спокойствие иметь, – отозвался тот. Затравленно, глядя на волны. – Всю душу наизнанку качка выворачивает. По тверди меня Всевышний сподобил ходить, а не в качестве поплавка на волнах болтаться.
Бросив на камнях за ненадобностью пьяного матроса, они спешно заняли места в лодке и дружно налегли на весла, растворяясь в сумраке ночи. Держа курс на скрип карабельных мачт, да едва заметный, темный силуэт шхуны, качающийся на волнах с одного борта на другой, без единого сигнального огня. Подплыв к одной из якорных цепей, они с трудом поднялись по скользкому и холодному металлу на палубу, опасаясь быть обнаруженными раньше времени.
– Вот ведь наглецы, – сплюнув, пробурчал Орлов. Вслушиваясь в скрип мачт да тяжелое дыхание океана. – Так уверены в своей безнаказанности, что даже караул не держат. Давай, Америка, с англичанином, по левому борту всю палубу проверь, а ты, Степанов, с испанцами по правому. Ну, а я с инженером в трюм спущусь. Выполнять! А ты это чего, Иван Иванович, лицо – то так морщишь? Захмелел что ли от виски американских?
– Да нет…, укачало видать, – отозвался тот, хриплым голосом.
