– Молодец, Бен! – улыбнувшись, проговорил Орлов. Глядя на затравленного кочегара. – А не знаешь случаем, что это у капитана на карте, за цифирь на полях означает?
– Я не знаю! Богом клянусь! – зашептал матрос, с ужасом. – Что пишет капитан нам не ведомо!
– Не бойся, Бен, я верю тебе. А, что капитан сказывал, о времени возвращения судовой команды?
– До наступления рассвета, мы должны покинуть эти воды.
– Умно, однако! А я вот читаю карту, вашего капитана и вижу, что вы к нам из Китайского моря пожаловали. А там чем же промышляли?
– Господин, офицер, не знаю! Отпустите меня! Мы ведь кроме котельного помещения, ничего не видим, наша задача пары держать, да за углем в бункере следить, чтобы ни загорелся! А, что капитан делает нам неведомо, об этом мы частенько узнаем от кока на камбузе.
В этот момент входная дверь со скрипом отворилась, и в каюту зашел Джон, который недобро посмотрел на кочегара и тихо произнес:
– Кажется я знаю, что в Китайском море они поделывали, всей своей судовой командой! У них в трюме полно шкур, табака, какао, а есть и кандалы для пленников к борту прикрученные. Им на флагштоке, Генерал, только флага с "Веселым Роджером "не хватает! Верно, матрос?
– Ты, думаешь…?
– А чего тут думать, – перебил американец, изучая карту. – Все правильно! Точками на карте видимо, обозначены места их нападений на торговые корабли. Верно, я говорю, матрос? А ну встать!
– Я, я, просто кочегар нанятый! – с ужасом выпалил тот. Вжав голову в плечи.
– Ты, простачком не прикидывайся! За такое поведение, русский воевода тебя в Англию не отправит для суда, тебя с дружками не повесят в Лондоне, в том самом знаменитом доке на берегу Темзы. Всю вашу банду вздернут здесь, на первом подходящим суку!
– Что скажешь, рыцарь абордажного топора? – сурово, проговорил поручик. Устало садясь за стол.
Перепуганное лицо кочегара, еще больше исказил страх, он словно задыхаясь от спертого воздуха в каюте, рванув трясущимися руками нашейный платок и выпалил, упав на колени:
– Не убивайте! Мы не корсары! Мы "каперы", а не разбойники!
– Вот оно что, – недобро проговорил, американец. Бросая шляпу на стол. – Морские партизаны значит? Охотитесь, значит с разрешения властей? А у берегов русских на кого охотитесь, можно полюбопытствовать?
– Говорю же, для мены тут якорь отдали, – бормотал, затравленно кочегар. Трясясь всем телом, – Не губите, прошу вас! У меня в Англии, деточки… Кто их кормить будет? А капитан Бернс произведет мену, заберет попутчиков и мы уже к рассвету, покинем эти воды. Клянусь, капитан именно так и говорил!
Позвав товарища стоявшего за дверями, Джон приказал запереть пленников в котельной и не спускать с них глаз. Затем подошел к столу, и сев напротив Орлова, устало проговорил:
– Кажется, Генерал, я втянул тебя в скверную историю…, тебя и твоих людей, извини… Даже не знаю, как и выбираться теперь из этого дерьма! Никто и предположить не мог, что капитан со шкипером на берег двинут.
– Выбора у нас, никакого не было, – со вздохом, отозвался Орлов, – так что не извиняйся. Вам бандиты нужны были, а нам кораблик, чтобы до столицы добраться. Так что у меня претензий нет, давай лучше думать, как из конфуза этого выходить с потерями наименьшими. Все, что мы сумеем сделать, с помощью кочегаров, да испанцев, так это пары поднять и якорь выбрать. Уверен, что никто из них капитана со шкипером не заменит!
– Все верно, Генерал, – тяжело вздохнув, проговорил американец. – Форватера мы не знаем, посудиной управлять не умеем и как теперь капитана на борт заманить не ясно. Положение хуже не куда!
В этот момент двери с шумом распахнулись, и на пороге появился запыхавшийся Степанов, который доложил, что осмотр шхуны закончен. И, что он лично заколол ножом одного матроса, напавшего на него. Затем поправил шапку на голове и уже тихо произнес:
– Там это…, одним словом, наш инженер, напился, кажись.
– Как это напился? – скрипнув зубами, выдавил Орлов. – А кто же ему дал?
– Не могу знать, ваше благородие, – пожав плечами, пробормотал урядник. – Заперся в одном из кубриков с бутылкой и не открывает, паршивец.
Внезапно до них донеслось пьяное пение Неплюева, который с каким – то надрывом, хрипло тянул:
"Какое барина различье с мужиком?
И тот и тот земли единый ком.
И коли не острей ум барский мужикова,
Так я различия не вижу никакого…"
– Может двери взломать? – сокрушенно вздохнув, предложил казак.
– Черт с ним, пусть поет, – стиснув зубы, выдавил поручик. Махнув с досадой рукой. – Проследи, голубчик, чтобы он на палубу не выполз, а то соскользнет еще за борт.
Дождавшись когда за казаком закроется дверь, Джон тяжело вздохнул и, уставившись на карту капитана пробормотал:
– Что же нам делать? И шхуну взяли, а проку никакого. Управлять ею не можем, до бандита Чарли не дотянуться. И как ни крути, выходит на то, что оборону держать придется. А как ее держать при такой качке? Волна и прицелится толком не даст.
