– Брось ты, Иван Иванович, – попытался успокоить его поручик, – это же индейцы. Они разведчики добрые, меня тоже вон как в полон взяли красиво. Мы даже и не поняли, как это им удалось. Остается лишь гадать, как эти нехристи нас перехитрили, хотя я так смекаю, что мы их атаки с берега ждали…, а они со стороны океана к нам подкрались. Ну, а на корме у нас никого и не было…, выходит, что недооценили мы их смекалку военную.
– Неужели на этом корыте…, свои дни закончим? Неужели это конец? – давясь от слез, бормотал инженер.
– Да, погоди ты нас хоронить, – отозвался Орлов, морщась от боли в груди. Наблюдая за тем, как индейцы крепят веревку с петлей на мачте, как подвели к поставленной бочке Тони, который безучастно наблюдал за всем происходящим. – У них еще вопросы к нам имеются…, а к этому времени, глядишь и наши возвратятся. На берегу – то тишина! Значит, не обнаружили лазутчиков наших, значит, не все еще потеряно.
Капитан Бернс тем временем, поднявшись на ходовой мостик, в рупор командовал своими не многочисленными людьми, прибывшими на шхуну вместе с индейцами, тоном, не терпящим никаких возражений.
– Зажечь все фонари! Белый наверху фок – мачты, на вантах справа зеленый, слева красный! Один живо на нос с лампой! Сигнал подавать непрестанно, круговыми движеньями!
– Усиливается бортовая качка! – крикнул кто – то в темноте.
– Ничего, бросьте по бортам дополнительные веревочные лестницы! Принимаем всех на борт и сразу выбираем якорь!
Тем временем, индейцы, веселясь и улюлюкая выбили бочку из под ног англичанина. И его тело, несколько раз дернувшись, замерло, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Прощай, англичанин, – со вздохом, прошептал Орлов. Сквозь стиснутые зубы. – Не получилось уберечь тебя…, прости.
– Ну, что, урусы, страшно умирать? – раздался рядом, чей – то шипящий голос.
Только тут Орлов с молча плакавшим Неплюевым, заметили выросшую из темноты фигуру Лиса. Крепкого телосложения, он твердо стоял на обледеневшей палубе, сжимая в руках винчестер, и был явно доволен всем происходящим вокруг.
– Чего тебе от нас надобно? – буркнул поручик. – Никак не дождешься, когда и нас вздернут на рее?
– Пусть собака, на Пинкертона работающая, берет след и гавкает у костров своих богов – это капитан решает. А мне по соглашению у костра, достанетесь вы, урусы!
– Ну и к чему мы понадобились, сыну народа Чугучей? – прищурившись, проговорил Орлов. – По-моему ты продешевил, Лис! Какая с нас цена?
– Ты, урус, стрелял из пушки в моих братьев! – выпалил индеец. Хватаясь за рукоятку огромного кинжала в ножнах. – Многие из них, погибли в холодных водах океана. И народ моей деревни, никогда не простится с ними, не проводит в последний путь к нашим предкам.
– А ты всерьез думал, что можно вот так просто, сесть в каноэ со своими братьями и налететь на русских? Значит, ты до сих пор так и не понял, кто такие русские поселенцы и как они могут драться до крайности? Твой дружек капитан, нарушил водную межу со своими матросами, и он знает об этом. Потому – то он и торопиться как вор, под покровом ночи, выбрать якорь и лечь на обратный курс! Возьми мою жизнь – это ведь я стрелял в твоих братьев! Отпусти моего товарища, он еще слишком молод, чтобы спешить к кострам наших предков и тебе за его голову, в нашем Большом городе, дадут щедрый выкуп. Ведь мы, столько лет живем по соседству с твоим народом! Нам дружбу водить надобно, резать у костра мясо одним ножом, а не целиться друг в друга.
– Наши друзья англичане, – покачав головой, проговорил тот. – Они помогают моему народу жить, вооружают его скорострельными ружьями, дают порох и соль.
– Мы тоже можем быть вашими друзьями! – выпалил сквозь слезы инженер. С широко раскрытыми от ужаса глазами. – Это ведь хорошо когда много друзей!
– Вы не можете быть нашими друзьями, – с презрением, процедил индеец. – Ваши люди воруют у наших умерших отцов их души, а вор не может быть другом.
– О чем это он, Константин Петрович? – стуча зубами и дрожа всем телом, выдавил Неплюев.
– Да погоди ты, Иван Иванович! Разъясни мил человек, чего это мы у вас крадем и где? Что – то слова твои, мы никак в толк не возьмем.
– Ваши люди роют нашу землю, жгут ее в печах, а вместе с дымом улетают оскверненные души наших предков! – со злостью выкрикнул Лис. – Мы много раз просили ваших вождей, не делать этого! Не осквернять память нашу! Ведь прах наших предков покоится в этой земле! Ваши старейшины обещали нам это, но вы продолжаете беспокоить прах наших умерших. Наш Инук-Чук рассержен, он просто в ярости! Он шлет на наших людей болезни, из-за которых мы едва успеваем оплакивать наших родственников.
– Ага, я, кажется, смекнул, про что это ты говоришь, – покачав головой, проговорил Орлов. – Ты говоришь, про работу нашего кирпичного завода, что в низовьях реки Медной? Знаешь храбрый воин…, нам, как и вам, нужно отапливать свои вигвамы, в холодное время, готовить на печах пищу. Именно поэтому наши люди, добывают там огнеупорную глину. Но они не помышляют об осквернении праха ваших предков. Они же не роют землю возле ваших деревень!
