– Никак не привыкну к тебе… Ты как будто с другой планеты свалился, самых простых вещей не знаешь! Как бы тебе объяснить… У Императрицы есть обязательная свита, все, кто станет Мастерами Контроля с ее помощью, должны вернуть ей долг. Жрица тоже наверняка что-нибудь у тебя попросит, она готовит тебя для себя, как помощника, что ли. Но Колесо Фортуны ничего ни у кого не просит. Он просто определяет, каким должен стать мир.
Леони казалось, что такого объяснения достаточно. Об остальном она говорить то ли не хотела, то ли и вовсе ничего не знала. Марк же сделал мысленную пометку: обсудить Колесо Фортуны с тем, кого он прислал.
Но с этим придется подождать. Старший мужчина уверенно держался сам по себе, в компании он не нуждался – совсем как Марк. Но если Марка Леони нашла сама, то в случае старшего одиночество было устоявшимся и давним. Марк предпочитал вливаться в местную жизнь постепенно и ни с чем не спешить.
Особенно при том, что он пока не разобрался даже с основными проблемами, главной из которых были коды. Нет, он знал больше, чем раньше – но не знал достаточно. Он не добрался и до уровня оператора боевого дрона, об уровне Мастера Контроля мечтать не приходилось.
Это, разумеется, не радовало преподавателя контроля. У Иовина Бардаса вообще был свой взгляд на роль Мастеров в жизни Черного Города. Причем взгляд этот Мастер-оператор любил излагать студентам, даже если тема лекции обещала нечто совершенно иное.
– Посмотрите, что рассказывает нам история, – вещал он, прохаживаясь туда-сюда по кабинету, созданному на месте амфитеатра парка аттракционов. – Люди долгие века были большим сокровищем, чем золото. Армия без хорошего полководца бесполезна, какой бы многочисленной она ни была. Поэтому полководцев противника убивали при первой возможности, а простые солдаты с готовностью отдавали свои жизни, чтобы их защитить. Сегодня точно так же дела обстоят с Мастерами Контроля. Мы выше военных. Выше инженеров и даже изобретателей. Над нами только Черный Город!
В этот момент одна из студентов, девушка с длинной черной косой, демонстративно прочистила горло. Иовин мрачно покосился на нее, но все же поспешил уточнить:
– И Воплощения, разумеется. Воплощения тоже над нами. Я просто считаю их частью Черного Города, потому и не стал уточнять!
Леони, уже привычно сидевшая рядом с Марком, наклонилась к нему и шепнула на ухо:
– Это Нико, она из наших, между прочим!
– Свита Императрицы?
– Ага! И ее Императрица подобрала на поле боя, не знаю всех подробностей, Нико не говорит… Но она крутая. Видишь, ее даже Бардас побаивается! Хотя он любит заливать о крутости Мастеров. Что еще ему остается?
Тут она определенно сказала правду, которая кому-то показалась бы жестокой, но Марк уже достаточно хорошо изучил Леони, чтобы не сомневаться: она не иронизирует. Просто с детской честностью называет вещи своими именами.
Иовин Бардас, рассказывавший им о величии и избранности, перемещался исключительно с помощью кибернетического тела. Его собственное, облаченное в утягивающий костюм, располагалось в прозрачной капсуле с поддерживающей жидкостью. Именно к этой капсуле крепилась система жизнеобеспечения, а еще – металлические ноги и манипуляторы, которыми пользовался преподаватель. Над поверхностью капсулы оставалась лишь его голова, удерживаемая эластичными лентами. Иначе нельзя: Иовин был парализован уже много лет.
Состояние его тела рассказало бы об этом, даже если бы Марк не выяснил правду у Леони. Иовин когда-то был среди практикующих Мастеров Контроля, он не боялся никого и ничего… Как оказалось, напрасно. В одной из битв он был ранен так серьезно, что его поначалу приняли за мертвеца. Когда выяснилось, что он все-таки жив, его товарищи по оружию обрадовались: для своих лучших детей Черный Город не жалел ресурсов, его медицина разве что мертвеца оживить не могла, все остальное считалось возможным.
Впрочем, радость была преждевременной. Оказалось, что в битве с тварями, выползшими из пустоши, Иовин подхватил один из мутировавших, даже не получивших название вирусов. Из-за этой дряни его тело поддавалось лечению, но отвергало любые протезы, а только они и могли поставить Иовина на ноги. После года безуспешных попыток найти спасение медики были вынуждены признать, что к прошлому боевой офицер уже не вернется. И хотя теперь Марк видел перед собой иссушенное жалкое тело, крупный скелет, обтянутый бледной кожей, он по искаженным татуировкам мог определить, каким мускульным рельефом Иовин обладал когда-то. Этот человек был сильным, по-своему неудержимым – и вмиг оказался заперт в вечной тюрьме собственного тела.
Кого-то другого это сломало бы, но Иовин сосредоточился на другом: его разум по-прежнему работал безупречно, вирус не блокировал нейромодуль, который уже был установлен в момент заражения. Так что даже теперь Иовин мог контролировать практически любую машину – и учить этому других. На фоне того, что он преодолел, его разговоры о величии и избранности Мастеров Контроля были понятны и простительны.
