Он хоть когда-нибудь перестает играть? От него пахло алкоголем, собой, тестостероном и легким едва уловимым парфюмом.
Я обалдело прошлась безумным взглядом от вздыбленного бугра под тканью брюк по ремню, вверх по пуговицам на ворот рубашки, открывающий темную завитушку волос на груди, выше по ключице, по кадыку на волевой, чуть потемневший от растущей щетины, подбородок и далее к твердым губам. Мощность желания сшибала с ног. Шумно сглотнула, чувствуя, как язык прилип к небу, и мне душно от невыносимого желания согласиться с ним.
— Невозможная!
Марс поднял руку и с силой притянул за талию к себе. От прикосновения моих бедер к его, яркого физического ощущения трущегося мужского естества сквозь слои одежды, распаленное тело обволокло теплом, ввергая в эротический плен. Дышать стало нечем. Второй рукой он придержал голову, фиксируя, разворачивая ее к своему сосредоточенному, затянутому вожделением лицу. Прижал к себе теснее, прикоснулся губами к моему рту. Настоял.
Острый, дурманящий вкус поцелуя на губах. Язык Марса внутри и нежные, ласкающие движения словно прибоем окатили меня жарким, нестерпимо горячим вожделением. Я ответила на поцелуй, пальчиками скользя по его широкой груди, почти невесомо прикасаясь к шее, потянулась к нему, чувствуя, как он приподнимает мне подол платья.
Собой он прижал меня спиной к стене, и ничего не оставалось делать, как раскрыться навстречу, обхватить торс ногами. Горячие губы Марса, пожирающе сладостно ласкали, руки удерживали, прижимали к себе, напряженно гладили.
— Милена, — невыносимо возбуждающе слышать собственное имя, произнесенное его севшим от страсти голосом.
Как сладко. И голову сносит на раз. Мы вообще где? В ресторане, и рядом Андрей. О чем же я думаю? Ни о чем. Я хочу, чтобы он продолжил. Пару минут кануло в небытие наслаждения.
Марс также неожиданно оторвался, тяжело дыша от поцелуев. Теперь я могла оценить всю степень его желания, при том, что сама едва ли могла трезво мыслить, опьяненная теми же чувствами. Так же часто и поверхностно дыша им. Я в жизни ни на кого так не реагировала. Ни для кого не была такой готовой и широкой. Как можно за пару минут угореть, распалиться и плавиться от стремления к продолжению сумасшедшей гонки к пункту конечного назначения?..
Немного отдышавшись и придя в себя, он сглотнул, а потом отступил. Помог встать на ноги и, не отпуская, налег всем пылающим телом. Обнял.
— Ты сводишь меня с ума. И не оставляешь выбора, — его признание окончательно лишило сил.
Я слышала, как тяжело и мощно бьется сердце в его груди, носом ощущала, как артерия на шее пульсирует, пока Марс сжимает почти до хруста костей. Стоять бы так вечно.
— Прости, — донеслось до меня, пока он, мучительно, очевидно сражаясь с собой и своим желанием, тормозил. — Не хочу разрушать.
Он глубоко вздохнул, сделал шаг назад. И я, закрыв глаза, признала его правоту. Если мог, то не застопорился бы. Он сделал свой выбор, только что.
Он заглянул мне в глаза, остановил взгляд на моих раскрытых губах, хмельных глазах, в которых читалось «Выбирай. Я уйду с тобой прямо отсюда, куда скажешь».
И он выбрал, сжал челюсти и слегка одеревенел всей фигурой, принял решение.
— Хорошего вечера, — отозвался несколько с сожалением, отступил и вышел, быстро садясь на заднее сиденье и закрывая дверь.
Теперь, когда они уехали, и я немного пришла в себя, поняла, что было не так. Обе подружки выглядели не просто как нетрезвые, а как наркоманки со стажем. Слишком худые, изможденные тела, бессмысленный расфокусированный взгляд, покачивания из стороны в сторону. Алиса что, не ела ничего с самого дня рождения клиники? Что же они такого пили, чтобы выглядеть вот так? Только сейчас я вспомнила об Андрее. Который, к слову сказать, тоже казался огорченным и чем-то подавленным. Выдохнув пару раз, я пошла к нему, сев за выбранный столик.
Сказать мне было совершенно нечего. На губах и коже все еще горели поцелуи и прикосновения Марса.
Андрей слабо улыбнулся мне. Вечер пошел ровно. Вкусная еда и вино, приятный интерьер и музыка довершили свое дело, расслабив нас, но не давая раствориться. Фоном, на заднем слое размышлений, стоял Марс. Каждый думал о своем, получая свою дозу отравления отдыха.
— Тебе нужно помириться с Шепардом и сосредоточиться на работе, — наконец сказал Андрей, решив, что моя скованность и бледность из-за работы.
— Не знаю, — я тяжело вздохнула, рассматривая цветы в вазе. С трудом представляя, как вообще такое возможно, наверняка завтра меня ждала еще одна склока по поводу операции. Да какая собственно разница, решила я. Мой контракт после первого полугодия пока не продлен. Срок подходил к концу, буквально на следующей неделе. А мы только что с Марсом все решили и выбрали. Зря я вообще приехала в Лондон. Будет мне, что в старости вспоминать.
— Я хотела бы вернуться домой, в Улан-Удэ, — призналась я, полагая, что лучше сейчас обсудить и подготовиться, чем потом.
