Откуда-то из глубины дома доносились полутоны всхлипов, рождая в душе Андрея тревогу. Вдруг ей плохо или она там блюет? Когда он видел ее в последний раз наедине, она выглядела слабой, а в ресторане откровенно наклюкавшейся.
Всхлипы продолжили звучать, он, не особо думая, двинулся на их источник. Поднялся на второй этаж. Под ногами стелилась красная дорожка, а в углах лестницы стояли горшки с зелеными растениями. В коридор выходили двери четырех комнат. Прислушавшись, он направился к той, что приоткрыта.
Посреди комнаты на белоснежном ковре перед обнаженным Плацидом на коленях сидела Алиса. На ней откровенное кожаное белье нижней. У Андрея от зрелища мгновенно встал. В руках она держала кухонный нож. Обыкновенный, длиной сантиметров двадцать, с грубой пластиковой ручкой.
— Режь, — приказал ей муж глухим голосом.
Та, не задумываясь, полоснула по груди мужа.
Андрей, не веря глазам, громко вскрикнул, обратив на себя их внимание.
— Ох, мать твою!
Пара обернулась, и Плацид, не обращая внимания на кровавый разрез, подошел к двери и распахнул. Взгляды мужчин встретились. Суровый и безэмоциональный, перепуганный и оценивающий. Андрей поднял руки к груди, демонстрируя ладони, и попятился назад.
— Я зашел попрощаться, и только. Сорри, если помешал!
— Алиса, перережь себе глотку.
— Да, любовь моя.
Ситуация ненормальная, дикая, высадила его из реальности на один лишь короткий миг. Андрей слишком долго крутил баранку, чтобы не различать игру и реальность. Голос Алисы был излишне апатичным, безвольным, такой, что он ни секунды не сомневался в том, что приказ будет выполнен.
— Эй, стой! Остановись. Мы же друзья, — он сам не верил, но слова лились из него.
— Тогда входи, — выговорил Плацид, кивком приглашая в комнату.
На мгновение тот опешил, не зная, что предпринять. Входить уже как-то расхотелось.
— Я безоружен, — Плацид почти улыбался, насколько вообще это возможно при его флегматичном характере.
— Милый?
Алиса выглядела абсолютно нормальной, может слегка пьяной и какой-то счастливой, безмятежной.
— У нас гость.
Слова не предвещали ничего приятного. Андрей, не зная, что делать, не мог отвести взгляда от лезвия у горла любимой женщины. Он всегда знал, вот знал, что ее муж псих!
— Андрей, — женский голос окрасился мягкими нотами нежности, выдавая чувства с головой.
— Вы тут чего — травкой балуетесь? — спросил тот, лихорадочно обдумывая, как отнять нож.
— Типа того.
По горлу Алисы побежала струйка крови, отчего сердце рухнуло, ушло в пятки и забилось в десять раз быстрее. Красная, густая, выводящая из равновесия кровь. Только бы не сонную артерию. Укокошит себя, как пить дать. Его прошиб пот, желудок свернулся в узел, лицо побледнело и кончики пальцев на руках начали нервно подрагивать.
— Останови ее!
— Зачем? — спросил Плацид, словно это и в самом деле что-то непонятное, глупое.
— Она убьет себя.
— Тебе-то что?
Кровавые струйки потекли обильнее.
— Останови!!!
Плацид несколько минут жестко изучал его, затем жену, и снова Андрея.
— Притормози, любовь моя, — приказал он недобро, наблюдая, как гость выдыхает.
— Какую цену ты готов заплатить за ее жизнь? — наконец спросил он, разглядывая Андрея.
— Любую.
— Милый, прошу тебя, — взмолилась Алиса, продолжая стоять на коленях, держа у горла нож.
Были причиной тому наркотики или что-то иное, но Андрей, чувствующий накал ситуации невыносимо напряженно, не хотел и не мог рисковать женщиной, которую любил. Его трясло. Нервные окончания перегорали от надсады.
— Встань у кровати и сними штаны, — велел Плацид, наблюдая, как тот колеблется, не в силах решиться.
— Алиса…
— Ладно, ладно, — Андрей поднял руки, зашел внутрь, встал к ним спиной, лицом к кровати, стянул джинсы и трусы.
Его руки перехватили за спиной пластиковыми наручниками. Плацид велел Алисе залезть под него, целовать со всей страстью и ввести торчащий член Андрея в себя.
— Тебе нравилось трахать мою жену, верно? — прошептал он над ухом, выдавливая смазку себе на пальцы. — Сейчас я тебе кое-что расскажу и покажу, ми-лый. Чтоб знал, что чужих жен нельзя трогать!
Погладив свое немалых размеров мужское достоинство, он вошел в задний проход. Алиса от толчка протяжно и абсолютно развратно застонала.
То, что происходило дальше, было омерзительным со всем точек зрения. Его имели и ласкали, умело доводя до финала. Андрей неистово выл, терпел унижение и кончал против воли, разрываясь от животного желания и насилия.
