В краткий миг прозрения он подумал, что засудит эту пару, возненавидя себя и их, корчился от оргазмов, и, самое кошмарное, — какой-то частью себя все больше и больше желал острых ощущений. Он ощущал, как трахают вовсе не в зад, а в мозг. С него градом стекал пот, и он задыхается от внутреннего чувства вины, ужаса, ненависти. Он кончал, мать его. Бурно, обильно, остро переживая смену боли и удовольствия. Как он будет жить дальше? В какой-то момент он, неожиданно для себя, соскочил в омут безумия. Дернувшись, подставляя задницу, сломался и дальше уже получал сплошное удовольствие. Больше ему не было плохо, дальше у него все шло чудесно. Ему хотелось, нравилось. Лицо Алисы перед глазами и сладкий член внутри. Кажется, он хотел этого внутри себя всю свою сраную жизнь. Кажется, он влюбился.
В жизни любой женщины встречается мужчина, способный разбить ей сердце, расколотить вдребезги самооценку и остаться непокоренным, как Эверест. В мире миллионы людей, которые никогда его не покорят, и никто от этого не умирает. Я призналась самой себе, что влюблена и меня не захотели. Марс не выбрал и не взял. Каковы бы ни были тому причины. Более того, он не пытался ухаживать, строить отношения или делать хоть что-то. Он легко заинтересовался на секунду и тут же отказался от собственной затеи, сочтя не стоящей внимания. Это одновременно и удручало и отрезвляло. Что ж будет память и урок. Не все мечты сбываются.
Последнее время отношения с мужем стали совсем отстраненными. Мы друг другу совсем чужие. Как два соседа, что делят крышу над головой, хозяйство и утренний кофе. Скорее всего, и это тоже нужно признать, нас ждал развод.
Я всегда чувствовала себя неполноценной из-за своего изъяна. Там где других природа щедро одарила, мне не досталось ничего, кроме похоти. Чтобы ни говорили о мужских желаниях, сексуальной притягательности, женской красоте и самом ценном у женщины между ног (с точки зрения мужчин), ничто так не делало семью семьей, как дети. И я в этом смысле проигрывала подавляющему большинству женщин на планете.
Вечером у меня поубивалось жалости к себе, а вот утром не вышло.
На рассвете позвонила Мэри, анестезиолог из моей команды. Крупная, седовласая, она красила волосы в коричневый цвет и носила очки в старомодной роговой оправе.
— У нас проблемы с Руфусом, — сообщила толстушка, и мое сердце сжалось.
Неужели облажалась? В отчаянии я думала, что нужно с этим завязывать. Я просто кончусь от вины и стресса, и не нужны будут никакие деньги, карьера, если буду так нервничать и не возьму себя в руки.
— Что у него?
— В дренажной трубке желчь.
По-быстрому приняв душ, оставила записку на столе и поехала в клинику. По дороге мысленно воспроизводила в голове все шаги операции.
Осмотр показал, что скорее всего желчь сочилась из того места, где я сшила желчный проток. В операционной два конца протока выглядели нормально. Но у Руфуса всю накануне ночь наблюдалось нестабильное состояние.
— У него низкое кровяное давление? — спросила я медсестру, смотря на дренажную трубку. — Выглядит ужасно.
Та кивнула.
— Мэри, дай команду готовить операционную, у него плохой приток крови, скорее всего протоки разошлись. Где Шепард?
— У него выключен телефон. Никто не знает. Велел не оперировать и ничего не делать с пациентом без него. Убьет.
— Я сказала — готовьте операционную! — закричала я в голос, меняя командные мощнейшие вибрации таким образом, что ослушаться было невозможно, готовая кого-нибудь сама убить в этот момент. — Живо!
Все вокруг пришло в бурное движение, какое бывает, когда возникает нечто непредвиденное.
— Козлина, — шипела я, направляясь в раздевалку для переодевания.
Меня все время грызла, лязгая зубами мысль: я облажалась? Мог Шепард этого избежать? Он бы справился? Или кто-то другой. «Заткнись», велела я себе, одеваясь, чувствуя, как рука резко дергает свою же одежду, и будь та ветхой, то разорвалась бы на куски. Сердце в бешеном галопе стучало набатом, и меня распирало от злости. Все что хотелось сейчас — устранить осложнения. Найти и устранить.
Я вскрыла Руфуса, и мы вычистили из него литр каловых масс, но сама печень выглядела хорошо. Почки тоже. Все кровеносные сосуды и желчный проток функционировали, как положено. Сердце и легкие приживались невероятно отлично. Провели тщательный осмотр, нашли отверстие в кишечнике. Бессмысленно вопрошать вселенную, появилось ли оно там само или кто помог. Одно ясно — вина не моя.
Я провела операцию и вернулась к своему столу только к обеду, где заполнила положенные бумаги. На столе стоял букет с розами. Симпатичная весенняя композиция в кремовых тонах. Он вызвал на моем осунувшемся лице улыбку. Похоже Андрею и в самом деле стыдно. Открыла записку, прочла и закрыла.
«Поздравляю. Хорошая работа. М. Брицкриг».
Подняла глаза и снова посмотрела на цветы. Приятный знак, хоть и не от мужа. Значит Брицкриг уже знает, и это неплохо.
Утро я провела в больнице. Шепард так и не появился.
