- Это неважно. Важно то, что обучая всему, нас в сущности ничему не учат. Нам запихивают в мозги стандартный набор знаний. Нас нашпиговывают поведенческими моделями, классическими схемами, наборами возможных вариаций. Нас приучают мыслить наиболее вероятным, усредненным образом. Метод шлифовки мозгов очень прост: мыслишь правильно, сиречь согласно стандарту, - высокая оценка; допускаешь отклонение - низкая. В результате отсева остаются посредственности, радующие начальственную душу, или хитрецы высокого полета, умеющие маскироваться.
- И вы из этих, последних?..
- Да. И мне удалось взлететь высоко. Очень высоко.
- Но это ведь не предел?
- Не предел.
- Так зачем же дело стало?
- Не могу больше участвовать в этом. В привычке мыслить схемами есть положительный момент: приучаешься охватывать ситуацию в целом, отбрасывая детали. И если занимаешься этим достаточно долго, то начинаешь видеть за множеством событий, происходящих в мире, единый план. Логичную, простую, увязывающую все и вся схему. Цели, задачи, методы, средства - все ясно как на ладони.
- Допустим. И что?
- Они мне не нравятся. Тем более что детали, которые требуется по условиям опустить, - это человеческие жизни. Миллионы жизней.
По дороге к вам я просмотрел криминальную хронику. Задержан маньяк, убивавший проституток. По всей вероятности его ожидает электрический стул...
- К чему вы клоните?
- У него забавная философия: правительство не способно бороться со злом, и он взял это на себя. А заодно и удовлетворял свои потребности.
- Что же тут забавного?
- А в этом постулате - правительство должно бороться со злом. Забавно то, что люди, даже такие подонки, как этот субъект, неизменно в это верят.
Ни одно правительство в мире не борется со злом. Но каждое правительство борется за то и только за то, чтобы удержаться у власти.
- Почему бы вам не перейти на внегосударственный уровень? Вам будут рады в любом международном объединении.
- Ха-ха-ха! Еще одно распространенное заблуждение. Не существует международных объединений. Так называемые международные объединения соблюдают интересы сверхдержав, а вовсе не объединенных народов. Не ожидал, что вы этого не понимаете.
- Я многого не понимаю. Я до сих пор не понимаю, зачем вы здесь.
- А зачем вы здесь?
- Я зарабатываю на хлеб.
- И не могли найти лучшего способа?
- Как вы можете судить? Вы...
- А как вы можете судить меня?
- Вам было дано. Очень много вам было дано. Несравненно больше, чем мне или тому маньяку.
- Я и добился большего. Много большего. Несравненно большего, чем вы или тот маньяк.
- Важен результат.
- Верно. Маньяка ожидает казнь на электрическом стуле. Вы - пленник "Надежды", практически проводите жизнь в заточении. А я - готов перечеркнуть свою жизнь, начать с нуля.
- Как?
- Это как раз вам и решать. Предаюсь вашей воле.
- Ха-ха-ха! Еще одно распространенное заблуждение. Это все - гигантская мистификация, правда, не такая масштабная, как большая политика, - Гор отвесил шутовской поклон. - Не ожидал, что вы этого не понимаете.
- Я многого не понимаю, - подхватил гость, и Гор подумал, что в чувстве юмора ему не откажешь, - я, в частности, не понимаю, чему вы радуетесь.
- Ну, это объяснить очень легко. Меня радует возможность отказать столь высокому гостю. Я, маленький человек, и отказываю вам.
- Не понял.
- Как? Все еще не поняли? Уходите! Уходите отсюда.
- А вы понимаете, что делаете? Ведь вы не оставляете мне никакой надежды. Мне остается только это, - гость приложил палец к виску, имитируя выстрел из пистолета.
Гор пожал плечами.
- И вы не боитесь, что я стану на вас жаловаться?
- Это побудит меня искать лучший способ зарабатывать на хлеб.
- Вы меня ненавидите? За что?
- Незаконченные мерзавцы оскорбляют мое чувство стиля.
Гость впился в него черными, горящими, как уголь, глазами. Медленно опустил руку в карман, подержал ее там. Гор спокойно следил за ним. Дипломат опустил глаза.
- Вы преподали мне хороший урок. Благодарю вас.
- Шут!
- И за это благодарю.
Он повернулся к дверям. Руку он продолжал держать в кармане, и эта рука и чуть сгорбленная спина выразили такое острое, нечеловеческое одиночество, что Гор не выдержал.
- Эй, постойте!
Тот обернулся.
- Что вы теперь будете делать?
Парень так обрадованно бросился к нему, что у Гора защемило в сердце.
- Ты передумал? Ты поможешь мне?
- Нет. Не могу. Я сказал правду. Это, - он указал на аппарат, - не для тебя.
- А что, по-твоему, для меня?
- Если бы я знал...
Дипломат улыбнулся все той же чарующей улыбкой, кивнул и, пожав ему руку, молча вышел.
Гор вздохнул, непроизвольно повернулся к бару, забыв, что до конца смены еще далеко и заметил газету, оставленную гостем.
Повинуясь импульсу, Гор развернул ее на странице криминальной хроники. В глаза ему бросилась огромная, в полполосы, фотография. Крупным планом лицо маньяка, поменьше - его последней жертвы. Что-то неуловимо знакомое почудилось Гору в очертаниях распростертой на земле фигуры. Он скользнул глазами по строчкам. Маргарет Пелоцци. Кубышка Марго! Ах ты!..
