- Вы хотели спросить, как я могу работать в "Надежде", не понимая, что происходит потом с людьми, которые туда приходят?
- Да. Простите.
- Не извиняйтесь. Я сам много думал об этом. В обязанности виртосенса входит выбор нужного сектора. Как работает аппарат, мы не знаем и не имеем права интересоваться. Это оговорено в контракте.
- И вы ни разу не попытались?
- Ну, конечно, пытался. И не я один. Думаю, через это проходят все.
В глазах женщины мелькнул лукавый огонек?
- И все отступают перед чудом виртуальной техники?
Не понимая злорадства, прозвучавшего в ее голосе, Гор подтвердил ее слова и помолчал, ожидая прояснения. Но виртуальная леди снова скрылась в раковине улитки-домохозяйки, вернув на лицо ясную, спокойную улыбку. А небрежно брошенную нить разговора подхватил ее муж.
- Если позволите, я мог бы подсказать.
- Да?
- Есть только один способ узнать истину.
Он посмотрел прямо в глаза Гору, и тот подумал, что оба, и муж и жена, не так просты как показалось вначале. Может, они вовсе не те, за кого себя выдают. В одно мгновенье он вспомнил все, что говорилось о виртуалах, - слухи о глобальном тайном сообществе, типа масонского, которые он всегда считал совершенно нелепыми.
Мужчина продолжал сверлить его глазами.
- Я понимаю, о чем вы говорите. Но это невозможно.
- Почему?
- Какой же тут может быть эксперимент, если я потеряю память, как все вы? В чем тогда смысл эксперимента?
- А если я дам вам нечто вроде нити Ариадны? Что тогда? Пойдете ли вы в лабиринт?
- ...
- Подумайте. Какую пользу вы могли бы принести всему человечеству. Вы воочию увидите Минотавра, скрывающегося в виртуальных сетях и пожирающего память своих жертв. Это будет величайшей сенсацией. Вы станете спаси...
Рука женщины легла на плечо разошедшегося оратора, заставив его замолчать.
- Не дави на мальчика, Ежи, ты же видишь, что с ним творится.
Гору стало стыдно за свой страх, обнаруженный перед удивительной четой.
- Вы правы, мэм, я испугался.
- О нет!
- Испугался. Я не герой. Тезей вошел в лабиринт, Орфей спустился в ад, но все это мифы...
- Как знать? - снова заговорил мужчина.
- Вы верите в мифы?
- Разве наша действительность не более фантастична? Но вы, тем не менее, не сомневаетесь в ней.
- Как знать? - вернул ему реплику Гор.
Виртуал усмехнулся.
- Да, вы непростой собеседник.
Гор поклонился.
Виртуал подождал немного и продолжил.
- Признайтесь, вам наше предложение не по душе? Не стоит нам на вас надеяться?
Гор пожал плечами и, отвернувшись, уставился на волны.
Молчание затянулось. Стало стремительно темнеть, как это бывает в начале лета. Послышался скрип песка под чьими-то приближающимися шагами. Виртуалы пошептались между собой, и женщина мягко тронула Гора за плечо.
- Простите нас. Вы не обязаны принимать решение сейчас. Вы вообще ничего не должны. Но если надумаете, позвоните по этому телефону.
В карман Гора скользнула записка.
Виртуалы ушли. Гор поглядел вслед тающим силуэтам и снова почувствовал ту самую глухую тревогу, которая пригнала его сюда.
- Не принес ты мне сегодня покоя, - сказал Гор океану и побрел прочь от берега.
В сумерках, он чуть не налетел на парочку влюбленных. Парень зажег сигарету, и Гор успел заметить широкоскулое славянское лицо. Девушка оставалась в тени, но Гор разглядел, что она маленькая и худенькая, едва по плечо парню, и что она вся дрожит.
Мэтт вернулся в редакцию. Послонялся по комнатам, бессознательно ища успокоения в привычной газетной болтанке. Будни газеты походили на рытье канав в минном поле, начиненном вместо мин хлопушами. Мэтт называл это "много шума и - ничего". Газета была ежедневной и начала выходить еще задолго до того, как Мэтт появился на свет. Но каждый день ему казалось, что именно этот номер - совершенно особенный. Что от того, как выйдет та или иная полоса, колонка или даже заголовок, зависит нечто исключительно важное. Каждый день он слышал, как Джереми Уайт то вопил, что номер на грани срыва и что так дальше работать нельзя, то радовался, как младенец, какой-нибудь удачной находке. Сотрудники редакции на все корки ругали редактора, друг друга, себя, наконец, саму газету, но не могли без нее жить. Они болезненно переживали каждую неудачу. Они были амбициозны, истеричны, непоколебимо уверены в собственной гениальности, а также в глупости непосредственного начальника. И никто не сомневался в том, что, если бы все зависело от него, он сделал бы из газеты шедевр. Самыми сумасшедшими были молодые корреспонденты из отдела новостей. Когда они шли, казалось, что они бегут, когда они сидели, у них дергались руки и ноги. И даже никуда не спеша, они все время порывались вскочить с места. Уединение в редакции было совершенно невозможной вещью. Некоторые счастливчики приучили себя работать, абстрагируясь от внешней суеты, другие - писали по ночам. Мэтт был исключением. Он один мог позволить себе захлопнуть дверь перед носом жаждущих общения собратьев, за что его, не совсем логично, прозвали Моби Диком.
