Мэтт вернулся к Уайту. Не отрывая от него взгляда, приставил револьвер к виску. Постоял несколько секунд. Потом вложил дуло в рот и закрыл глаза. Потом со стоном швырнул в угол ненавистный кусок металла и бросился вон.
Погромы продолжались.
Полиция бездействовала.
Правительство выслало войска, которые встречали на пути немыслимые препятствия.
Мировая общественность возмущалась.
Вскоре зараза резни перекинулась и на другие города, где были большие колонии виртуалов. А потом произошло невероятное: виртуалы, которые поначалу не оказывали никакого сопротивления, позволяя резать себя с покорностью жертвенных животных, начали объединяться в отряды сопротивления. К ним примкнули реальные люди, из тех, у кого душа не выдержала безобразий, творимых соплеменниками. Число бойцов сопротивления оказалось на удивление большим, и спустя некоторое время уже ни у кого не оставалось сомнений: ожидаемого естественного затухания резни с принесением извинений и ритуальным наказанием виновных не будет.
Страна запылала гражданской войной. Ненависть горела в каждом сердце. Ее вдыхали с воздухом, пили с водой, передавали друг другу, как заразу. Ежедневные столкновения крупных отрядов и небольших групп, одиночные убийства с той и другой стороны стали буднями. То, что раньше каждый принял бы за кошмарный сон, чему полагалось происходить только где-то далеко, за тридевять земель и о чем можно было мирно понегодовать в беседе с соседом, стало реальностью. И люди отказывались в нее верить. Как могло такое произойти со мной? У нас. С нами. Этого не может быть на самом деле. Реальность не имеет права быть такой. Да есть ли она? Что она такое - реальность? Куда девалась устойчивость мира. Почему каждый день, каждую минуту происходит такое, что опрокидывает, опровергает, отрицает вчерашние представления и нормы. Слово "устои" перешло в разряд анахронизмов. Реальность стала более зыбкой, чем сон, более неправдоподобной, чем самый фантастический вымысел. Поднялась небывалая волна миграции в виртуальные миры. Такого потока клиентов "Надежда" не имела никогда. Виртосенсы сбивались с ног. Работали круглосуточно, еле успевая сменять друг друга. Рискуя жизнью, люди продавали последнее и пробирались к хорошо защищенному, дерзко светящемуся и днем и ночью зданию на холме. Приходили даже те, кто раньше убежденно выступал против бегства из реального мира. Приходили виртофобы, прямо в приемной швыряли на пол значки с нехитрой символикой смерти, платили двойную, тройную цену, прося отправить их подальше от этой смердящей старой калоши. Приходили бедняки, которым терпеливо объясняли, что без денег "Надежда" никого не обслуживает. Но те не верили, что их отправят назад, на верную смерть, и не уходили. Сердобольные сотрудники, рискуя карьерой, посылали их в подпольные виртоцентры, где у них взамен платы вытягивали по триста граммов крови.
Странные звуки повторились, и Гор понял, что ему не послышалось: скреблись в дверь. Гор подошел к двери и, держа револьвер наготове, рывком распахнул ее и тут же отпрянул назад. На пороге стояли двое. Та самая странная пара, супруги-виртуалы, с которыми Гор познакомился с месяц назад. До всего этого кошмара. Неужели прошел всего месяц?
Гор втащил их в комнату. Тщательно запер дверь.
- Не беспокойтесь, нас никто не видел, - заговорил мужчина.
Гор отмахнулся.
- Садитесь. Я принесу что-нибудь выпить.
Выходя из комнаты, он оглянулся. Печать судьбы лежала на их строгих лицах. Их привела к нему судьба. Их и его судьба. И он уже знал, что сделает все, что они ему скажут.
Гор внес поднос с бокалами. Молча сел напротив. Женщина, не отрываясь, смотрела на него огромными скорбными глазами. Мужчина был немногословен. Изложил самую суть эксперимента. Несколько раз повторил инструкции. Потом помолчал, глядя перед собой. Неожиданно повернулся к Гору, неопределенно махнув рукой в сторону окна.
- Это я виноват. Надо было поторопиться. Я не ожидал, что это начнется так скоро.
Гор молчал. Женщина тоже. Очевидно, она привыкла к подобным приступам самобичевания. Мужчина растерянно смолк.
Гор встал.
- Я иду. Вы можете оставаться здесь. Если все сработает так, как вы говорите, будет лучше, если вы останетесь здесь.
Женщина подошла к нему, поцеловала в лоб. Гор пожал руки ей и ее спутнику, стараясь не затягивать прощания. Но уже у самой двери он резко остановился и спросил, глядя поверх их голов.
- Скажите. Я хочу знать, кто вас послал ко мне?
Виртуалы молчали.
Гор вздернул подбородок.
- Я имею право знать. Там, на берегу, это ведь было не случайно. Вы следили за мной. Кто-то назвал вам мое имя. Кто?
Мужчина тяжело вздохнул. Женщина положила руку ему на плечо. Гор сделал шаг вперед.
- Хорошо, я помогу вам, - он назвал фамилию дипломата, недавно посетившего его в "Надежде" и потом бесследно исчезнувшего. Гор в упор смотрел на женщину. Он понял, что решала она. Та слабо улыбнулась.
- Да. Он один из наших. И ты тоже станешь одним из нас, если...
- Если вернусь?
- Если захочешь.
- Окей, мэм, я вернусь. Я вернусь. Не уходите отсюда.
