Васильковые глаза метнули неожиданно острый, цепкий взгляд.
Марина съежилась в кресле. Боль была такой сильной, что она боялась дохнуть. Только бы не это! Если ее снова скрутит и заломает как тогда, она не выдержит. Перед глазами с отчетливостью предсмертного видения возникли руки в черных перчатках. Странно, но она не запомнила лиц киллеров, хотя те и были без масок. Только вытянутые руки, сжимавшие револьверы.
В Дмитрия выпустили семь пуль. Одна попала в Алешку, другая срикошетировала и оцарапала ей висок. Пять достигли цели. Дмитрий и Алешка умерли сразу. Она очнулась в больнице.
Марина осторожно глотнула воздуха. Разлепила веки.
Агент следил за ней. Каким-то образом в руке у него оказался стакан с водой.
- На, выпей. Ты прости, что я тут ляпнул.
- Ничего. Ты тут ни при чем.
Марина сделала несколько глотков, приложила благодатно холодный стакан ко лбу; вода полилась по лицу, стекая на платье.
Агент отнял у нее стакан, осторожно вытер ей лицо и шею неожиданно чистым носовым платком.
- А по виду не скажешь, что ты такая хлипкая.
- Не выступай. Помочь не можешь, так нечего тут...
- А если могу?
Марина хмыкнула сквозь слезы.
- Ты?
- Я.
Непроизвольно она взглянула на свои руки, изуродованные характерными следами.
Агент перехватил ее взгляд.
- Про наркоту и не думай.
- А что мне думать?
- Кореш у меня, Кирилл. У него свой бизнес вроде этого, но поскромней, само собой.
- Здесь, в Москве? Не свисти!
- Говорю, есть.
- Чтобы у нас, да такое! Ни за что не поверю!
- Дура ты! Кор-роче. У него этих садов-бассейнов нет, и аппарат по лицензии, желтой сборки, но тебе-то какое дело? Главное - попасть куда надо, а это мы тебе гарантируем.
Марина не заметила этого "мы". У нее все еще сильно болело сердце. Она откинула со лба налипшие мокрые волосы, решительно встала.
- Пойдем. Посмотрим, что там у вас.
Кореш Кирилл был таким же высоким, голубоглазым и улыбчивым как и его партнер. И с такой же развязно-приветливой манерой держаться. Марину он встретил так, будто давно ожидал ее прихода.
- Садись. У меня все готово. Сашка мне рассказал.
Марина слабо удивилась:
- Когда?
Но Кирилл отмахнулся.
- У нас сервис - первый класс. Вот, выбирай.
Марина перебрала кассеты. Внимание ее привлекло непонятное название: "Послеполуденный отдых фавна".
- Это что такое?
- Положь. Это не про тебя.
- Почему?
- Говорю, значит, знаю.
- Изврат там всякий, - вмешался Сашка.
- Круто! - Марина расхохоталась.
Кирилл выставил кулак, полушутя, погрозил приятелю.
- Ну, ты, умный, не встревай не в свое дело!
Покопавшись с минуту, он вытянул из вороха кассет одну и бросил ей на колени.
- Вот это для тебя, в самый раз.
Марина прищурилась.
- "Поляна подснежников"... А вдруг мне не понравится?
- Подберем другую. Бабки ты платишь немалые, а времени нам не жалко.
- Ну? Поехали?
Марина кивнула.
Она сделала еще шаг и провалилась в снег. Смех! Такой родной, чуть захлебывающийся: "Я же тебе говорил, тут надо осторожней. Эх ты!"
Она повернулась на голос. К ней со всех ног бежал парень в длинной до земли меховой шубе. На бегу он продолжал смеяться. Парень был незнакомый, а смех - тот самый, единственный, незабываемый, волнующий до дрожи... Значит, не единственный. Но откуда он ее знает? И где она? Марина приподнялась на локте. Снег. Река подо льдом. Голые деревья. Бревенчатая хижина.
Парень добежал. Наклонился, с ласковой насмешливостью заглянул ей в лицо. Неожиданно для себя Марина спросила:
- А где же подснежники?
- Так рано же еще! Я тебе говорил, но ты не поверила. Подожди, будут тебе подснежники. И все будет, как я обещал. Пойдем в дом, замерзнешь.
Парень помог ей подняться. Обняв за плечи, повлек к хижине. Теплая волна охватила Марину. Какой покой! Чистота. Простор. И такой надежный и ласковый друг. Ее давний верный друг. Давно звал ее к себе. А она не решалась, такая глупая... Но зато теперь какое счастье! Теперь все будет хорошо. Покой. Подснежники.
-Твои подснежники, любовь моя!
Нежные, шелковистые лепестки, пронзительно-свежий весенний запах. Марина зарылась лицом в протянутый букет.
- Подснежники! Боже мой, подснежники! - повторяла она.
В этот вечер преграда была необычайно тонкой. Так что они могли сидеть, почти касаясь друг друга. Это было настолько неожиданно и непривычно, что Тина то и дело оглядывалась по сторонам. Пока Карел наконец не спросил, чего это она дергается.
Тина смутилась.
- Преграда.
- Ну?
- Она... Ты не заметил?
- Да что?
- Она стала совсем тонкой. Смотри, как мы близко сидим сегодня.
Карел странно посмотрел на нее.
- Тина, я много раз говорил тебе.
Тина вся сжалась. И тут же почувствовала, как уплотняется и расширяется преграда.
- Я много раз говорил тебе, что никакой преграды нет. Она существует только для тебя.
Тина еще ниже наклонила голову.
- Подними голову. Посмотри мне в глаза.
- Я лучше пойду, Карел.
- Куда? Ну почему? Послушай, послушай меня хоть раз!
- Нет, мне пора. Правда пора. До завтра!
- Ты просто не хочешь мне поверить. Просто не хочешь.
- Мне пора, Карел. Я приду завтра. А ты придешь?
- Я не знаю, Тина. Я не знаю, зачем это тебе, если ты мне не веришь.
- Я тебе верю, Карел, но ты ошибаешься.
