В отдалении, у края опушки, стоял третий бронтозавр. Был он заметно крупнее драчунов. Даже на расстоянии можно было разглядеть белесые шрамы от рваных ран, покрывавшие спину и бока. На драчунах таких шрамов Юрка не заметил и на этом основании решил, что третий бронтозавр — мама, а драчуны — ее дети; мать, общипывая листву, изредка поворачивала голову и смотрела на них. Временами бронтозавры, устав дубасить друг друга, замирали в неподвижности, отдыхали, чтобы через несколько минут все начать сначала. Они с шумом вдыхали воздух, их длинные шеи при этом вытягивались, как у гусей. Они тупо таращились друг на друга, будто окашивали: «Продолжим?»
В разных концах просторной опушки можно было увидеть и других животных. Над самой береговой кручей, ни на кого не обращая внимания, паслось стадо барилямбд, предков наших лошадей. Они вели себя так, будто понимали — их время еще не настало. Это были животные, похожие на бегемотов, с мясистыми хвостами. В них оставалось кое-что от мелких травоядных динозавров, но это были уже не динозавры. Еще далеко не лошади, но уже и не динозавры. В то время, как стадо паслось, почти утопая в высокой траве, вожак стоял чуть в сторонке и зорко наблюдал за окрестностями. При этом на бронтозавров он не обращал внимания, словно они были такой же частью пейзажа, как вильямсония или сагиллярия — высокие деревья с веерообразными листьями. Вокруг вожака игриво носились неуклюжие детеныши барилямбд. На вильямсонии сидела белая птица и оглашала опушку вороньим карканьем. Ее длинный хвост свисал как у фазана. Юрка увидел праптицу, в которой различались отдельные черты и вороны, и курицы, и ястреба, и голубя. Каркнув несколько раз, она взлетела и направилась к старому динозавру. Уселась на его покатую спину и начала выклевывать клещей.
Неожиданно для себя Юрка вышел из зарослей. Его разбирало любопытство: как бронтозавры отреагируют на его появление. В нем боролись два чувства: страх и рискованное любопытство. Бронтозавры продолжали драться, как ни в чем не бывало, хотя Юрка ясно видел, что один из них скользнул по мальчишке безучастным взглядом. Юрка ожидал, чего угодно, но чтобы такое оскорбительное невнимание! Подумаешь, великаны! Даже не замечают! Будто Юрка не пришелец из иного мира, а кустик папоротника. Может, они плохо видят? Маленькие глазки, вокруг которых морщилась голая кожа, глядели сонно и подслеповато. Звероящеры, не замечая Юрки, дубасили друг друга. «И как только они не повышибают себе мозги?»
В самом пылу драки один, из бронтозавров вдруг сдвинулся с места и пошел на Юрку. Это была так неожиданно, что мальчишка даже не пытался бежать. А когда пришел в себя, увидел, что тупая морда бронтозавра медленно приближается к нему. Юрка сорвался с места, и не успел бронтозавра и глазом моргнуть, как мальчишка исчез из виду, пулей взлетел на дерево, притаился в ветвях.
Бронтозавр медленно подошел к дереву. Недовольно сопя, он захватил пастью ветвь над Юркиной головой и сорвал ее. Сорвал, посмотрел на то место, где она росла, и начал медленно жевать. Изжевав первую ветку, бронтозавр сорвал вторую — и тут Юрка оказался на виду. С веткой в зубах бронтозавр уставился на мальчишку, что-то, по-видимому, соображая. Юрка не стал дожидаться, пока бронтозавр сообразит, что делать дальше, — ринулся вниз с шестиметровой высоты и с разгона ухнул головой в реку. Бурное течение подхватило Юрку, завертело, ударило о подводный камень. Юрка вынырнул с трудом. Вынырнул — и тут же снова пошел на дно, потому что прямо над ним нависла огромная голова с подслеповатыми глазами. Отчаянно работая ногами и руками, мальчишка под водой бросился к противоположному берегу. Еще раз ткнулся головой в камень, — в мутной воде ничего не было видно, — и вынырнул снова. Берег был рядом. Бронтозавр стоял, склонив над водой голову в том самом месте, где исчез мальчишка, будто ждал, что он вот-вот появится. Юрка появился, но не там, где его ждал бронтозавр. В этом месте в реку срывались обрывистые бока высокого утеса, и Юрка, отдуваясь, забрался на его вершину. Бронтозавр колебался — переправляться или не переправляться вслед за беглецом. Но Юрка теперь не боялся. Тридцатиметровый утес для бронтозавра — препятствие непреодолимое.
— Если хочешь убедиться в этом, что ж, милости просим, полезай в водичку! — злорадствовал Юрка. — Он судорожно заглатывал воздух широко открытым ртом, грудь его ходила ходуном. Вода ручьями стекала с головы и одежды, бежала по камням.
Странно, если глядеть на бронтозавра издали, его голова кажется непропорционально маленькой при огромной цистерне туловища и пятиметровой шее. Но, увидев ее в непосредственной близости, поражаешься, до чего огромна — не меньше письменного стола.
