Улица тут же наполнилась шумом, криками. Это на выстрелы как-то бесшабашно кинулась охранная группа. Засветились фонарные лучи, обыскивая дорогу, тротуары, деревья. Они быстро высветили лежащего и бредущего. Накинулись на них, схватили. Старший группы громко прокричал:
— Тут невдалеке должен быть наш хозяин.
Карим негромко кашлянул и выступил из-за дерева, появившись словно приведение. Бойцы даже опешили от такого появления. Но они быстро пришли в себя:
— Вас не ранили? Вы не пострадали? — посыпались вопросы.
— Меня нет, а вот этих субчиков надо осмотреть.
С этими словами подошел к двум, схваченным бойцами, пленникам. Взяв у одного фонарь, осветил и внимательно осмотрел пленника. Это был молодой, лет двадцати-двадцати двух мужчина, явно не наркоман. Он скрипел от боли зубами, но пытался сдержать себя. Второй же выл, пытался вырваться от захвата, то ли причинявшего ему нестерпимую боль, то ли от охватившего его бешенства и отчаяния. Экипировка их явно была не типична для простых боевиков. Осмотрев их, Карим приказал:
— Перевязать, и к Василию. Пусть разбирается, что за разбойники шляются, Парни из охранной группы быстро, как уже научили, отрезали рукава на раненых руках, осмотрели пулевые ранение. Заключили:
— Вот это выстрел, точно в плечо и навылет.
Наложили тугие повязки. Тут подъехала патрульная машина. Спросили:
— В чем дело? Почему шум?
Старший группы вышел, взглянул на молчавшего Карима, доложил:
— Эти бандиты выследили хозяина, хотели захватить, но нарвались на его выстрелы.
Старший патрульный группы вылез из машины и шагнул к Кариму:
— Карим Юсуфович, как такое случилось? Почему один? Без охраны? Не на машине?
Он пожал плечами. Старший, повернувшись к бойцам, спросил:
— Какие ранения?
— Все в плечо, в руки, державшие пистолеты.
— Много крови потеряли? Кости перебиты?
— Похоже, нет, все навылет. Кровь мы тормознули тугими повязками.
— Так, бойцы, — обратился старший к патрульной команде, — доставите их в больницу, пусть перевяжут как следует, и к парням Василия, он знает, о чём с ними надо беседовать. Исполнять.
Дождавшись, когда машина уедет, обратился к охранникам:
— Один со мной сопровождать хозяина.
Карим было запротестовал, но старший корректно отверг его возражения:
— Таков порядок, инструкции Степана нарушить не имею права. Всё, Карим Юсуфович, идемте.
По дороге спросил:
— Как это случилось?
— Они, по какой-то причине, «пасли» наш объект и заметили меня, выходящего из него. Похоже, решили захватить, да я вовремя их обнаружил. Ну, когда они взялись за оружие, пришлось стрелять на опережение по рукам с пистолетами.
Старший, услышав это, покачал в удивлении головой.
— В такую темень и так точно. Это же как надо уметь стрелять?
Карим усмехнулся:
— Я умею, меня этому хорошо обучили, да и тренироваться приходилось не мало. Ну да ладно. Вернемся к ним. По виду — это непростые боевики, отморозки Икрама. Эти ребятки из другой конторы. С ними надо поосторожнее. У Вас есть связь с патрулями?
— У меня лично нет, но в группе есть.
— Понятно.
Как только они пришли, их встретил встревоженный Александр, Карим распорядился:
— Рацию мне, какой позывной у твоего? — спросил старшего патрульного.
— Двадцатый.
— Александр, вызывай Двадцатого от Первого.
Через несколько минут он передал трубку.
— Говорите, командир.
— Двадцатый, доложите, какая обстановка с пленными? Так, они пытались вас разоружить? Тяжело ранили двоих? Один из них убит, а другой без сознания. Понятно. Вы где? Уже в больнице? Что врачи говорят? Он в тяжелом состоянии, но жить будет. Понятно. А что бойцы? С ними работают врачи. Как вернется ваш старший, напишите всё, что произошло, почему такое допустили Отбой.
Обернувшись к оцепеневшему старшему, спросил:
— Вы всё слышали? Вы всё поняли? Вам придется серьезно разбираться с происшедшим. Таких вещей допускать ни в коем случае нельзя. Но это и моя вина. Надо было бы предупредить твоих бойцов. Ладно, Александр, сейчас отвезёшь старшего и бойцов охранной группы, куда они скажут.
— Есть, командир. Пошли парни к машине.
Поднявшись к себе, Карим молча разделся, принял душ и улегся спать, решив: «Утро вечера мудренее». Сейчас-то всё равно уже ничего не сделаешь.
Утром, несмотря на то, что поспать-то пришлось всего ничего, встал относительно бодрым. Быстро размялся, привел себя в порядок и в восемь спустился вниз. Его встретил виноватый и обиженный Александр. Глядя куда-то в сторону, принялся оправдываться. Из его оправданий Кариму стало ясно: его верный помощник получил серьезную выволочку от Гули, которая обвинила его в том, что за хозяином комбината никто не следит, вот все начальники ходят в свежих, выглаженных рубашках, благоухают всякими лосьонами, один он неделями не сменит ни рубашку, ни майку. Гуля, узнав о нападении на него, с утра пораньше рвалась убедиться лично, что с ним ничего не случилось. Почему-то все помощники командира предъявляют к нему лично претензии. Не доглядел мол!
Выслушав его причитания, приказал:
