— Не могу отказать тебе в таком удовольствии. — Он начал вяло собирать вещи.
Тони посмотрел на зашторенные окна, сквозь которые с трудом пробивался свет, и вспомнил не лучшие эпизоды своей жизни: все мальчишки отправляются гулять, а ты лежишь с забинтованным горлом или покрываешь каракулями тетрадные листы. Время проносится мимо, так и не сумев отворить твое окно. Кто‑то закрыл его без твоего согласия. Сегодняшний день пошел насмарку, не успев начаться, завтра Люсия будет отсыпаться после гостей, а послезавтра — самолет, Мадрид, госпиталь. Есть в этом только один приятный момент: она приняла его предложение, значит, можно будет видеться не только в уик‑энд, но каждый день. Нужно подумать о дополнительном заработке. После успеха на симпозиуме, может, с этим будет меньше проблем.
Ванную наверняка проектировал тот, кто влюблен в молочно‑белые кораллы. Тот же цвет. Он чуть не с разбегу плюхнулся в воду. Люсия ждала этого момента и теперь опрометью прыгнула за ним. Во все стороны полетели пенные плевки. Невозможно было сердиться далее на эту неразумную девочку. Ей хочется оригинальничать. Она так хороша в своих порывах. Будь это создание хоть чуточку спокойнее, она бы потеряла значительную долю своего обаяния.
— Твоим будущим детям никогда не будет скучно с тобой, мой длинноногий ангел.
— А тебе?
— Мне тем более.
— По‑моему, тебе уже сейчас со мной скучно. Почему твои губы так крепко сжаты? — Она попыталась исправить это поцелуем. — Может, ты думаешь о том, как бы вернуться в этот подогретый солевой раствор?
— Тебе здесь не понравилось? — Тони всерьез испугался, что его идея с путешествием будет осуждена.
— Здесь замечательно, но сегодня особенно жаркий день. И мне приятно побыть с тобой наедине. Вчера эти рыбы… Я никогда раньше не видела таких красивых. А как мы бежали, чтобы смыть соль!..
Ей захотелось приласкать Тони, как ребенка. Его настроение так зависит от ее слов, ее жестов, ее поцелуев. Можно в одно мгновение заставить его страдать или, напротив, вознести до небес. Она занялась было вторым, но в дальней комнате послышалось что‑то, похожее на телефонный звонок.
— Дорогой, секундочку. Я возьму трубку. — Она понеслась, оставляя за собой хвост потеков.
— Какой телефон? — не выдержал Тони. У нее, наверное, звенит в ушах от нетерпения!
— Тони, извини, мне послышалось, — прокричала Люсия издалека и вскоре вернулась. С волос течет, на полу — смешные мокрые следы подошв, на теле — куски пены.
— Ты похожа на собачку, которую выгнали из дома в дождь.
— Тяв‑тяв, пустите меня обратно! — Она сложила передние лапки на груди и картинно склонила голову. Тони затащил к себе это жалкое создание и взял инициативу в свои руки.
Через полчаса его настроение улучшилось. Подушечки пальцев сжались, как сушеные фрукты. Из комнаты уже некоторое время совершенно отчетливо доносились телефонные трели.
— Беги, наверное, твой старикашка названивает. — Тони произнес это легко и шутливо.
— Какой старикашка? — не поняла Люсия.
— Ну этот, в ресторане.
— Какой же он старикашка?
— Самый обычный. Ты трубку брать будешь или нет?
Она грустно опустила голову. Между бровями у нее появилась маленькая продольная морщинка. Тони не понял, с чего бы вдруг такое замешательство. Звонки начинали его раздражать.
— Давай ты поговоришь с Маковски, — наконец резко произнесла она.
— Почему я? Ведь он же тебя приглашал.
— Он приглашал нас. Ты — мужчина, ты должен решать. Скажи ему, пойдем мы или нет.
Две пары красивых темных глаз посмотрели друг на друга так, как будто виделись впервые. Телефон, издав последний, неуверенный писк, замолчал. Было совершенно не понятно, что делать дальше. Тони встал, наспех вытерся и, набросив громоздкий гостиничный халат, вышел. Ей стало обидно, ее настигла абсолютная пустота: есть мыльная вода, эти гладкие стены, за ними — свежепахнущий, немного влажный Тони, но этого вдруг оказалось недостаточно. Это то, что мило, близко и дорого. Но что за жизнь, если не видишь горизонта. Стремиться не к чему, то, что уже есть вокруг, останется с тобой без изменений. Она словно разбежалась изо всех сил, и ей неожиданно поставили подножку. Хотелось расплакаться, мешало только явное отсутствие повода…
Тони развлекал себя игрой с пультом. Телевизионные программы не захватывали его. В конце концов он остановил свой выбор на футбольном матче. Было легче следить за мячом, чем пытаться понять, почему Люсия так заводится из‑за пустяков. Ох уж эти женщины! Он забросил ногу на спинку дивана. Его поза выражала полное равнодушие.
