Я подскочил к Гильту и шлёпнул ладонью по его спине, перелив всю негативную энергию, какую смог. А получилось у меня 21 очко, и красная полоска жизни друга снова наполнилась почти наполовину. Правда, лишь на считанные мгновения. Дварф силился вырваться, но у него ничего не получалось, а неумолимое давление сжимающих колец ломало ему кости, полоска жизни Гильта опять упала до 25. Змея, не обращая на меня внимания, упорно пыталась добить дварфа, и очередной укус, как мне показалось, даже помял ему край кирасы. 11… Всего 11 очков оставалось у Гильта! «Следующим ударом эта тварь убьёт его, надо скорее покончить с ней!!!» — пронеслось у меня в голове, и я крепче сжал посох, от безысходности намереваясь банально колошматить её своим оружием.
Одна стрела Ванорза просвистела мимо, вторая… Нашёл время мазать! Третья вонзилась в цель, минус 20, но тварь ещё жива… И тут прилетела одинокая стрела от Хамель, которая буквально раздробила череп врага. Потом я посмотрел в системном окошке, что змее прилетело 22 очка урона и это была так называемая скрытая атака плута, которую, оказывается, можно делать и с помощью дистанционных атак из лука.
Сила мгновенно покинула тело монстра, дварф выпал из разжавшихся колец её тела и тюком повалился на пол. Я встал рядом с ним, сжимая посох, прекрасно понимая, что ещё как минимум 6 раундов не смогу его подлатать, а заклинания лечения для нежити бесполезны. Эльфы спешили ко мне, чтобы защищать упавшего товарища, но я уже понимал, что больше в этом не было необходимости и, немного расслабившись, вонзил посох в стремительно рассыпающиеся корни на полу.
Главный враг погиб, и как только жизнь покинула тело змеи, рассыпались и все те энергетические связи, которые я успел увидеть и которые, очевидно, поддерживали всё это противоестественное бесчинство вокруг. Корни стали жухнуть и распадаться, скелеты на ходу рухнули, тоже рассыпаясь в пыль. И я чувствовал, что то же самое творится на кладбище над нами. Мы выполнили возложенную на нас миссию.
Эльфы только опускали своё оружие, а я уже падал на колени рядом с Гильтом. Я чувствовал исходящую от него досаду, но каких-либо других неприятных ощущений он вроде бы не испытывал. Уперев свой молот в пол, дварф силился подняться, но получалось у него это не очень. Тяжело дыша и отдуваясь, он отбросил в сторону щит, кое-как, наконец, уселся и принялся брезгливо стряхивать с плеча остатки ядовитой жижи. Большая часть её уже стекла на пол, причём мне казалось, будто мёртвая плоть дварфа как бы выталкивала её из себя прочь. Покончив с этим, Гильт ощупал измятые края кирасы.
— Вот ведь мерзкий аспид, — дварф закряхтел, пытаясь расправить металл, — испортил такую хорошую вещь…
— Глядите, — подошедший к нам Ванорз махнул в сторону поверженного босса.
Тело змеи светилось каким-то особо мерзким грязно-зелёным блеском и, издавая отвратительный скрип, неприятно режущий слух даже на фоне потрескивания рассыпающихся вокруг корней, скукоживалось, точно втягиваясь в некий центр где-то внутри себя. Последняя вспышка, и, как будто вобрав в себя погибшую змею, в воздухе повис кинжал, через мгновение с глухим стуком упавший в пыль.
Хамель подошла и осторожно толкнула его носком сапога; кинжал откинулся в сторону, блеснув в тусклом свете моих огоньков маслянистым изогнутым лезвием. Кроме волнистого клинка, в глаза бросалась чешуйчатая рукоять с навершием, похожим на голову кобры, в котором поблёскивали алым два камешка на месте глаз.
— Что-то не нравится мне этот ножик, — опередил меня Ванорз в оценке появившегося оружия; кинжал и у меня вызывал стойкую неприязнь и нежелание к нему прикасаться. — Может, оставим его?
— Кинжал наверняка связан со змеёй, — резонно заметила Хамель; ей, в отличие от нас, явно хотелось завладеть этим оружием. — А что, если она возродится через какое-то время, оставь мы его здесь?
— Ну, не знаю… — с сомнением потянул Ванорз. — Может, хотя бы руками его брать не будешь? Заверни вон в тряпочку, да забрось скорее в магическую сумку…
Хамель так и поступила, а я наконец-то смог исторгнуть из себя порцию негативной энергии и перелить её дварфу. Причём я концентрировался именно на его костях, пытаясь направить энергию как можно глубже в тело товарища. От усердия мне даже казалось, будто я слышу хруст восстанавливающихся костей и встающих на место суставов, хотя, скорее всего, это был всё тот же шелест распадающихся корней, по-прежнему оглашающих какофонией зал крипты.
Мои усилия увенчались успехом: Гильт смог подняться. Он подобрал свой щит и закинул его за спину, потом повесил молот на пояс и окинул взглядом рассыпающиеся в труху корни, повалившиеся бесформенными мешками тела своих сородичей, недавно бывших нежитью, и ещё раз досадливо сплюнул от всего этого непотребства.
— Давайте убираться отсюда, — бросил он и направился к выходу.
