От удара я потерял сознание и очнулся лежащей на мостовой перед барьером. Заклинание стабилизировалось, навеки заковав Первохрам и окрестности в непробиваемом шаре божественной защиты. Она подошла к нему вплотную и увидела, как распадается искрами более удачливый, чем она, человек. Проследив, как впитываются в стены барьера свивающиеся в вихри, будто снежинки, потоки от оставшихся под барьером существ, она отдалась отчаянию без остатка и заревела, задрав голову к ещё горячему потолку пещеры. И этот её рёв, в котором было больше полного тоски воя, чем драконьего рыка, вновь погрузил меня в водоворот беспамятства.
Проморгавшись, я увидел, как на белой стене передо мной надпись
Упасть мне не дал Гильт. Дварф быстро подскочил ко мне, поднырнул под левую руку и обхватил за пояс. В поле моего зрения показалась Ярна, вышедшая вперёд и вставшая напротив. Резко развернувшись, она опустилась на одно колено и склонила голову; проделала она всё это так быстро и неожиданно, что я не успел увидеть выражение её лица.
— Ты прикоснулся к моим воспоминаниям, а я увидела твои, Безымянный, — глухо сказала драконица. — Ты действительно близок к Владыке и его сёстрам… Прости меня за недоверие и неподобающее поведение! — Ярна подняла голову и посмотрела мне в глаза, её раскаяние и сожаление казались искренними. — Я, Ярна из рода Хагилас, последний дракон Оминариса, клянусь тебе, Вестнику Морана, в верности. Покуда несёшь ты волю Владыки, я буду рядом и разделю с тобой все невзгоды; пока теплится во мне хоть капля жизни — я буду твоим оплотом, я с радостью отдам за тебя жизнь, и если ты сможешь поднять меня после смерти — продолжу служить тебе верой и правдой. Пусть Владыка будет свидетелем моей клятвы!
Где-то над нами громыхнуло, будто раскат грома, а у меня перед глазами выскочило сообщение:
— Я не виню тебя, Ярна Дот Хагилас, — я хотел говорить твёрдым голосом, но получился у меня едва слышный шёпот. — Я видел, что тебе пришлось пережить, и чувствовал, что тебе пришлось выстрадать… Твоё недоверие вполне оправдано, а поведение вовсе не было неподобающим. Никто из моих друзей не пострадал, всё в порядке. К тому же ты помогла мне снять барьер и мне не пришлось расплачиваться жизненными силами за оставшиеся незаполненными контуры — ты можешь этим гордиться. — Я прокашлялся, силы быстро возвращались, и мой голос уже не звучал так слабо. — Поднимись, пора активировать алтарь и выполнить то, зачем мы сюда пришли.
Ярна слегка улыбнулась — мол, я прекрасно понимаю свою вину и благодарна за снисхождение, хоть и не заслуживаю его, — поднялась и помогла мне выпрямиться, подставив плечо с правой стороны. От неё исходило приятное тепло, и я сразу почувствовал, как слабость уходит. Скосив глаза, я разглядел потоки магической энергии, которой драконица пыталась со мной поделиться.
— Нам туда, — она указала на хорошо заметный шпиль Первохрама, и мы зашагали в том направлении.
Через несколько минут я смог идти самостоятельно и поблагодарил Ярну за помощь. Драконица ответила улыбкой. Гильт протянул мне обронённый посох, а Ванорз, поймав мой взгляд, вытянул вверх большой палец правой руки; на лице его светилась полная восторга улыбка. Хамель выглядела как обычно, а Альма с детским восхищением прыгала вокруг Ярны, то и дело шлёпая ладошками по разным пластинам её доспеха, на что драконица не обращала никакого внимания.
Всё закончилось тем, что гномиха попыталась ткнуть Ярну своим мечом. Теперь уж та отреагировала мгновенно: одной рукой она легко вырвала у девушки меч, а второй молниеносно подняла её в воздух и усадила себе на плечо. Альма радостно захохотала и засучила ногами в воздухе. Так она и осталась сидеть, временами смеясь, временами бормоча несвязные фразы, но по крайней мере больше не мешала.
