— Ух ты! — совсем по-девчоночьи всплеснула руками Стеклова. — Глазами бы все так и съела! Но мы ведь не сможем, правда?
Кое-каких успехов в «дегустации» посетители все же достигли, а немец в заключение вынес откуда-то и торжественно вручил Настеньке «бонус на вынос» — кокетливо перевязанный ленточкой куль с пирожными и булочной мелочью.
— Как первым и, увы, единственным за целый день посетителям! — объявил с грустно-торжественным видом хозяин.
Настя попробовала было отказаться и даже спрятала руки за спину, но кондитер сделал такое обиженное лицо, что ей не осталось ничего другого, как согласиться принять гостинцы.
Дождик моросил по-прежнему, и возле своего дома Настенька пригласила Агасфера подняться к себе.
— В конце концов, печенку Маруське вы должны передать сами! — заявила она. — К тому же мне интересно — узнает она вас или нет?
Кошка, конечно же, узнала Агасфера. И оценила его гостинец. Мурлыча так, что ходуном ходили ее довольно поджарые бока, она мгновенно расправилась с печенкой, а затем без ложной скромности устроилась на коленях посетителя.
Решив не злоупотреблять положением гостя, Агасфер вскоре стал собираться домой. Целуя холодные пальчики хозяйки, он посмотрел ей в глаза и поспешно ответил на невысказанный вопрос:
— Конечно, Анастасия Васильевна, я непременно загляну к вам — если вы не возражаете, разумеется — как-нибудь еще…
— Например, в воскресенье? — запросто предположила Стеклова.
— Увы, Анастасия Васильевна, в пятницу я, скорее всего, уеду по делам. В Берлин. Но, как только вернусь, непременно навещу вас!
— Мы с Маруськой будем вас ждать! — заявила Стеклова и тут же мило покраснела.
Уже спускаясь по лестнице, Агасфер помрачнел, вспомнив слова дворника Семена о лавочниках, оскорбительно относящихся к Настеньке. Скорее всего, она жила на маленькое пособие, выплачиваемое выпускницам Смольного института благородных девиц, да на заработки от переписки статей, перепадающие ей от случая к случаю. Бледное, исхудавшее лицо и тонкие пальчики говорили о том, что Анастасия Васильевна живет впроголодь. Вот уже и на содержание ее кто-то, по рассказам дворника, пробовал взять.
Как ей помочь, Агасфер пока не знал. Предложить ей денег взаймы нечего было и думать; в таком случае дверь ее квартирки захлопнется перед его носом навсегда! Повезти ее, допустим, на конные скачки и организовать выигрыш по ее билету?
За всеми этими мыслями Агасфер не сразу заметил, что рядом с ним, кося лиловым глазом, уже с минуту перебирает тонкими ногами вороной рысак, а с кучерского облучка доносится:
— А вот на рысачке с ветерком прокатиться, барин… Пожа, пожа!
Посторонившись, Агасфер махнул рукой: на рысаке, так на рысаке — где наша не пропадала! Коляска остановилась, и, забираясь в нее, он вдруг обратил внимание на знакомый профиль извозчика. Это был Медников! Одетый по полной форме петербургского лихача, с часами на спине для удобства господ седоков — но он!
— Медников! Евстратий Павлович! Ты откуда взялся? Что за маскарад?
— Откуда взялся, интересуетесь? Оттуда и взялся, что от моих робят-филеров еще никто не уходил. — С этими словами Медников привстал, оглушительно свистнул, щелкнул кнутом над крупом рысака, и тот сразу пошел так скоро, что Агасфер завалился назад.
— Но я уже оставил того пузана в тирольской шляпе, когда неожиданно для него сел на извозчика! — продолжал недоумевать Агасфер. — Нешто он пешком за ванькой полгорода отмахал?
— Когда слежка по-сурьезному поставлена, за объектом непременно не один, а несколько человек топают! — назидательно пояснил Медников. — Вот вы, господин Агасфер, только самого приметного и засекли, в тирольской шляпе. А за ним, по другой стороне улицы, шел еще один человечек мой. А по параллельной улице извозчик наш все время катился — именно на тот случай, ежели объект умным себя вообразит и попытается конным способом от наблюдения уйти.
— Здорово, Евстратий! — искренне похвалил Агасфер. — Многому мне, видать, учиться придется — рядом с такими людьми!
Довольный похвалой, Медников не утерпел, похвастался до конца:
— А когда мне в командный пункт телефонировали о направлении вашего движения, я по карте ваш маршрут, господин Агасфер, высчитал, велел рысачка заложить, да прямо на ваш бульвар и поехал! Близко не подходил, чтобы не мешать, а после вашего свидания — милости просим, ножки поберечь!
Это Агасферу уже не понравилось. Сдвинув брови, он поинтересовался:
— А про бульвар и адрес моей… моей знакомой откуда узнал, Евстратий? Личная жизнь — это уже не игра, милостивый государь! Это уже… нехорошо-с!
Но Медников только пожал плечами, всем своим видом говоря: я человек маленький, что мне сказано, то я и делаю! И чтобы перевести разговор на более безопасную тему, поспешил сообщить:
— Про новость-то вам с утра не успели сообщить, господин Агасфер! Вернее, не захотели настроение перед свиданием с дамой портить. Сбежал ведь Терентьев! Был начисто раскрыт и сбежал!
— Да ну?!
