— Зачем далеко? — обиделся тот. — Прямо до канала как дойдете, так сразу и направо. А там уже и видать его, бульвар-то! Скамейки стоят беленькие…
— Ага. Ну, спасибо, Семен! — Агасфер сунул ему гривенник. — Значит, так и читает там книги все время?
— А чего ей еще делать? В поденщицы гордая, видать, наниматься. Переписки чичас мало дают, цельные конторы писарские в городе пооткрывали… На содержание тут звал ее один — не пошла! А дома сидеть все время неинтересно. К тому же сюда лавочники то и дело приходят, за долги ее под окнами лают… Вот и спасается на бульваре том…
Агасфер быстрым шагом направился в указанную сторону.
Анастасию Васильевну Стеклову Агасфер нашел без труда: все другие скамейки на бульваре, засыпанном желто-красным ковром увядшей листвы, были в тот предвечерний час пусты. Стеклова сидела на самом краешке второй с краю скамейки, склонившись над книгой.
— Вот вы где от меня спрятались, Анастасия Васильевна!
Стеклова от неожиданности вздрогнула, подняла на Агасфера испуганные глаза, прижала к груди книгу, словно прикрываясь ею.
— Неужто не узнали?
— Михаил Карлович? Ой, конечно, узнала! — серые глаза Стекловой заискрились радостью. — А я уж думала…
— Что вы подумали? Это вам! — галантно поклонившись, Агасфер протянул девушке хризантемы.
— Спасибо! — Стеклова спрятала в букет покрасневшее от удовольствия лицо. — Но как вы меня разыскали?
— Дворник ваш подсказал! Вы позволите присесть рядом, Анастасия Васильевна?
— Ну конечно! — Девушка сдвинулась еще ближе к краю скамейки. — Садитесь! Знаете, когда вы ушли тогда вечером, я немножко беспокоилась. Но у вас были такие страшные когти, что я подумала…
— Что именно, Анастасия Васильевна?
— Что с таким оружием вы отобьетесь от любого врага, — рассмеялась Стеклова.
Он тоже рассмеялся:
— Сегодня мне не от кого бегать и не с кем сражаться, поэтому я оставил свое «оружие» дома!
Внезапно Стеклова нахмурилась:
— Вообще-то я на вас сердита, Михаил Карлович! Зачем вы Маруське на шею золотую монету повесили? Меня оскорбить хотели? Бедностью попрекнуть?
— Помилуйте! При чем тут вы?
— При том! Вы, конечно, заметили, что я… небогата! И решили таким образом рассчитаться за свое спасение! Но вы не думайте, ваш дукат цел и невредим! Вот он: получайте-ка обратно!
— Как же я могу отобрать награду у вашей Маруськи? — попробовал свести разговор к шутке Агасфер.
— Возьмите! Если не возьмете, я и вправду буду думать, что вы меня хотели оскорбить! А дукат в канал выброшу! Ну же!
Стеклова вскочила со скамейки. Агасфер, поняв, что она не шутит, медленно поднялся следом, покорно взял протянутую монету.
— Простите ради бога, Анастасия Васильевна! У меня и в мыслях не было вас обидеть! Я вот и печенки телячьей сегодня Маруське вашей захватил, угостить хотел — тоже смертельно оскорбитесь?
— Печенки?
Агасфер кивнул ей с таким несчастным видом, что девушка не выдержала и снова рассмеялась.
— Ну, угощение я ей передам, так и быть! Но вы должны мне обещать, что никогда… Никогда, слышите? — не будете пытаться отблагодарить меня такими способами. Денежными!
— Клянусь!
— Ну, тогда давайте снова сядем!
Собираясь навестить Настеньку — так про себя Агасфер иногда называл свою новую знакомую, — он всерьез сомневался, что способен поддержать светскую беседу с девицей. Слишком много времени прошло с тех пор, когда он легко и непринужденно мог говорить с молодыми дамами. Однако, против его ожидания, никаких томительных пауз в этой беседе на бульваре не возникало. Анастасия Васильевна вела себя просто и естественно и, поскольку много читала, в том числе и бульварную прессу, могла говорить практически на любые темы. А годы, проведенные в Смольном, дали ей возможность хорошо разбираться в классической литературе.
Время летело незаметно, и когда петербургское небо пролилось сначала мелким, а чуть позже основательным дождем, Стеклова и Агасфер чувствовали себя так, будто были знакомы много лет.
Набравшись смелости, Агасфер предложил девушке переждать непогоду в кондитерской неподалеку. Конечно, видя осунувшееся от постоянного недоедания лицо и совсем тонкие пальчики, он предпочел бы пригласить Настю в ресторан. Хорошо прожаренный кусок мяса больше пошел бы девице на пользу, однако подобное предложение было бы неуместным.
В кондитерскую же Настенька после некоторого колебания зайти согласилась, и они, прыгая через мгновенно появившиеся лужи, вскоре оказались в небольшом уютном помещении, совершенно пустом, к явному удовольствию Стекловой.
Рад был единственным посетителям и толстый хозяин в белоснежной куртке и высоком колпаке. Сначала он предложил им украшенное вензелями меню, однако, видя явные затруднения Настеньки в выборе пирожных и совершенную беспомощность в кондитерском деле ее кавалера, по-домашнему улыбнулся, и, пробормотав «Айн момент!», принес и водрузил на стол огромную вазу с целой горой различных пирожных и сдобы.
— Выбирайте сами, молодые люди!
Вслед за вазой на столике появился вместительный кофейник, сахарница и сливочник.
