- Я вам не верю. Нет, вы хороший человек. Вы всё делаете правильно. Но есть же приказ. Форма…
Он запнулся и нахмурился.
- Есть приказ. Я помню.
Директор протянул руку и взял его за рукав.
- Вы…
Адам Петрович выдернул руку.
- Вы мне всё врёте! Выпустите меня.
«Надо было оставить хотя бы пару охранников» - подумал директор.
- Я не могу вас выпустить, вы это прекрасно знаете, - спокойно сказал он.
Адам Петрович отвернулся и побрёл в конец помещения. Директор вздохнул.
- Совсем скис, - сказал куратор и скривил губы.
- У него сын умер.
- А! – куратор покачал бритой головой. Неяркий свет маслянисто растёкся по лысине. – Не знал.
- Такова жизнь. Ради этого мы и стараемся, чтобы… - директор потёр ладонью лоб. – Как-то оно всё пошло не так. Вы же обещали!
Куратор пожал плечами.
- Всё было улажено. Не понимаю, что случилось.
Мимо них прошёл Адам Петрович и направился к выходу. Массивная стальная дверь была здесь единственным украшением.
- Это ещё что! Остановите его!
Адам Петрович вынул из кармана пропуск и готовился вставить его в прорезь замка. Перед ним выросла массивная тёмная фигура. Чаграй мягко отодвинул его от двери.
- Что это вы задумали, голубчик?
Адам Петрович смотрел в его широкую грудь.
- Пропустите, - сказал он тихо.
- Извините, коллега, я вас понимаю, но выпустить не могу. Неизвестно, что за дверью. Пока Рюрик не объявится, никто отсюда не выйдет.
Подошла Инна Сергеевна. Мягко сказала.
- Давайте…
Адам Петрович смотрел на неё невидящими мутными глазами. Его рука скользнула в карман и вытащила крестовую отвёртку. Он с силой вонзил её в мягкий женский живот.
В первое мгновение никто не понял, что произошло. Чаграй стоял за спиной блондинки и даже не успел её подхватить, когда она свернулась калачиком на полу. Прижимала руки к животу, а на бежевом полу густо закраснела кровь.
Чаграй растерянно посмотрел на Адама Петровича, на Инну Сергеевну.
- Это что?
Кто-то из женщин взвизгнул. Из этой стороны ангара прошла волна ропота к дальней стороне, где люди не знали что произошло.
Чаграй упал на колени.
- Нюся, Нюся!
Адам Петрович положил отвёртку в карман. Сунул в прорезь карточку и в двери замигали вопросительные красные огоньки подтверждения кода.
- Ты, козлина, совсем озверел! – крикнул куратор и подскочил к начальнику зелёного сектора. Тот повернулся и попытался неуклюже пырнуть лысого отвёрткой, но тот в драках понимал больше учёного. Он выкрутил руку Адаму Петровичу и вынул из пальцев отвёртку. Оттолкнул его от себя. – Будешь знать!
Адам Петрович так же механически распахнул халат и вынул из-за пояса брюк молоток с чёрной прорезиненной ручкой. Он коротко размахнулся.
- Чёрт! – сказал куратор, пытаясь закрыться рукой, но стальное навершие уже ударило его в лоб. Куратор пошатнулся, но сразу получил ещё несколько ударов по голове. Сталь с хрустом дробила кости. Лысый схватился за голову и покачнулся. Медленно завалился на бок.
Метрах в трёх от двери столпились учёные.
- Остановите же его! – крикнул директор, но никто не шевельнулся. Они пустыми жадными глазами смотрели на происходящее, но не трогались с места.
Адам Петрович набрал код подтверждения. Опустил руку, и молоток выскользнул из его руки, гулко стукнул по полу. Дверь как в сейфе, открывается наружу, но убийца не стал дожидаться и выскользнул в проём, ещё до того как дверь открылась полностью.
Директор стоял, хмуря брови.
- Дверь закройте.
Два человека бросились выполнять приказ. Медики столпились вокруг раненых. Одна из них подошла к директору. Он сжал губы. Она вздохнула.
- Куратор безнадёжен. А Инна Сергеевна… если сразу в операционную.
- Ясно.
Чаграй поднял женщину на руки. Она стонала ему в грудь, её пальцы ослабели, и с кончиков капала кровь. Белокурые волосы рассыпались по широким плечам Доктора.
- Откройте дверь! – сказал он.
Лев Антонович обернулся к директору. Тот вздохнул.
- Откройте уж.
«Нам только ещё одной бойни не хватает» - подумал он.
- Я с вами, - сказала Фазиля.
Когда дверь закрылась второй раз, директор сказал в микрофон.
- Рюрик, приём! Уничтожь все образцы Анимы и всех кто вышел за дверь. Нельзя, чтобы они попали в руки чистюлям.
В микрофоне затрещал далёкий голос.
- Понял. Убрать всех.
Брат Марк прижал руку к боку и посмотрел на кровь. Она липко поцеловала кожу и осталась на ней густеющим цветом. Бородач попытался встать, но охнул и прикрыл глаза. Разница почти незаметна. Дым столь силён, что слепил даже очки ночного видения. Где-то в соседнем помещении брызгалась противопожарная система. Где-то в темноте кто-то стонал и захрипел последний раз. Брат Марк облегчённо вздохнул. Стоны действовали на нервы.
- Прости, Господи, - прошептал он. – Я…
Что же там дальше? Чистюля провёл рукой по грязному лбу. Ладно. Бог и так всё видит.
Он приподнялся и поднял рюкзак. Взвалил на плечо. Застонал и облокотился на стену. Как же больно, кто бы знал!
Куда теперь! Он помнит. Покойный брат Анатолий нарисовал подробную карту. Он всё помнит. Все эти недели учил каждый день. Каждый поворот, каждый коридор.
