М-да, моя команда за время, прошедшее с момента побега заматерела, причем весьма прилично. Минотавр ударными темпами учился говорить и читать на эсперанто, осваивал технику, попутно взявшись учить остальных своему боевому и магическому искусству. Он единственный из нашей компании тянул на статус кадрового военного, если бы не особенности его менталитета и образования. Хотя осваивать современные технологии ему было легко, особых затруднений минотавр не испытывал, считая все окружающие механизмы просто продуктами неизвестных ему магических умений. Да и мы с Арахнидом потихоньку освоились в быте на Цитроне 2 и больше не пытались погреть еду в диагносте или включить свет тумблером от гермитизации шлюза. В результате тренировочных боев на местном стадионе, скрещенным со стрельбищем и 'небольшой' пятикилометровой площадкой для обката разной техники, выяснилось примерные положения нашей военной доктрины в боестолкновениях: 'бить в спину неприятеля со всей дури, а в случае ответного удара принимать агрессию на меня и Арахнида. Именно мы, благодаря умениям жреца фелов оказались самыми трудноубиваемыми членами экипажа.
Хакер как боевая единица не котировалась никак, в ближнем бою ее мог скрутить крупный суслик, а из оружия, не оснащенного джойстиком и монитором, прицельно палить на дальние дистанции у нее тоже не особо получалось. Снайперскую винтовку, к разочарованию Ланруса мы брали в прокат и так и не купили.
Со мной же и Арахнидом получилась какая-то не до конца понятная ситуация, очень уж особенности наших тел были специфические. Шестирукий мутант был как ежик. Сильный но легкий. И еще очень шустрый. Его движения были настолько быстры, что зачастую он успевал ударить и уйти на безопасную дистанцию от ответа быстрее, чем я соображал, что меня задели. Но если уж Ланрус попадал под затрещину или пинок от меня или Ментана, то летел не хуже мячика. А приземлившись, как ни в чем не бывало, вставал и снова мчался вперед. Реальный вред нам обоим причинить было сложновато. Что моя, что Арахнида, кожа легко разрезалась острым лезвием, но вот вонзить клинок на всю длину, или вызвать обильное кровотечение было почти нереально без прикладывания впечатляющих усилий. Чем дальше оружие входило в тело, тем сильнее нарастало сопротивление. Эпидермис, которым нас наградили фелы, похоже, был сам по себе броней. Во всяком случае, Аошина, пытавшаяся проткнуть мне руку иголкой во время эксперимента по установлению скорости моей регенерации, самостоятельно сделать этого не смогла, а когда ей захотел помочь минотавр, то я быстро убрал конечность назад. Пусть боль и терпима, а рана заживет, но я не мазохист. Поскольку с боевыми искусствами у меня было как-то не очень, то выбрать какой-либо стиль боя было сложно. Но самой действенной тактикой против моих спарринг партнеров оказался таран. От удачного толчка плечом, сделанного с разбега, Ментан неизменно садился перекурить и унять треск в ребрах, а Арахнида тащило по земле в противоположенном направлении метров пять. Вот только этот шустрик почти всегда успевал отпрыгивать с пути.
С рогатым монахом было все понятно: атлет да к тому же еще и очень ловкий для своих размеров. Силен. Очень силен. Железные листы рвет голыми руками. Попадешься такому в объятия – стечешь на пол с раздробленным в труху позвончником. Если конечно нет титановых костей. Казалось бы, существо такого размера должно быть медлительным, но благодаря всем своим тренировкам минотавр очень быстр, я от него, например, в беге отстаю. Плюс его виртуозное владение псионикой превращало даже безоружного инопланетянина в мобильную огневую точку. Как ни парадоксально, но при всех своих умениях и тренированном теле, в нашем трио бойцов наиболее уязвим был именно минотавр, чьи мускулы хоть и были внушительными, но защиту давали скорее декоративную. Пришлось ему привыкать к постоянному ношению скафандра, хотя он и не особо возражал. А чему я собственно удивляюсь? Земные рыцари тоже, вроде бы, могли не снимать доспехов месяцами.
