Эрлан раздел Эйорику и уложил внутрь ракушки, разделся сам и вытянулся рядом, обняв невесту. Створки начали медленно сходиться и вот захлопнулись, отделяя весь мир от пары.
Эра пялилась в темноту, постепенно приходя в себя. Было тихо и спокойно. В душу постепенно проникало странное ощущение уюта и благополучия. И казалось, ракушка начала покачиваться, издавать шум прибоя и вдруг своды ее начали слегка светиться.
Эрика словно переместилась в другое измерение, где нет ничего кроме моря, звезд, и никого, кроме Эрлана. Они будто лежали у кромки прибоя глубокой, звездной ночью и целый мир замер, оберегая их покой.
Девушка провалилась в это видение, поддалась ласке Эрлана и заснула после, совершенно счастливая.
Ей показалось, что спала миг, но этот миг вернул бодрость и легкость телу и разуму, наделив удивительным ощущением покоя и защищенности.
Открыла глаза и увидела Эрлана. В отсвете створок его лицо было видно ясно. Он улыбался, оглаживая ее по волосам, глаза излучали нежность и радость. И было страшно вспугнуть удивительное единение, хотелось лежать вот так с ним в этой скорлупе век.
– Проснулась? – шепотом спросил мужчина.
– Долго спала?
– Угу, – заулыбался светло и счастливо, осторожно чтобы не встревожить ее, разминая плечи и руку, на которой она спала. – Сутки.
– Серьезно? – ей казалось, она и часа не дремала.
– Угу, – кивнул, заверяя, а сам смеется и глаза лучатся от радости. – Посмотри на огоньки вверху. Сколько огоньков, столько часов спала. Видимо у нас будет мальчик, – рассмеялся и поцеловал Эрику в лоб.
– Почему мальчик?
– Потому что проспала двадцать семь часов. Мальчики неспешны. Была бы девочка, поторопилась бы – спала бы ты часов десять.
Он смеялся, она соображала и прислушивалась к себе – ничего, кроме вернувшейся бодрости. Обычное состояние выспавшегося, здорового человека. Правда, кушать хотелось как после трех дней голодовки.
– Что дальше? – приподнялась на локте и Эрлан лег так же, огладил ее, продолжая улыбаться, и будто посмеивался над ней, умиляясь.
– А что?
– Нууу… я правда… беременна? – не верилось и все тут.
– Правда, – рассмеялся.
– Ааа… я ничего не чувствую.
– А что должна чувствовать.
– Не знаю… ну, там… признаки.
– И какие? – Эрлан смеялся, потешался, но по-доброму, как родитель над любимым дитем.
– Какие обычно бывают, – посерьезнела девушка, не понимая, что его так распирает от довольства и счастья. Может, и нет ничего, а он светится как фара корвета.
– Эя, голубка, – привлек ее к себе за затылок, прижался лбом к ее лбу. – Поверь, ребенок будет, поверь, он спустился к тебе и скоро появится на свет. Было бы иначе – эттара бы не светилась. В тебе говорит прошлое, память того мира, но ты часть этого.
– Тогда объясни, что делать и как оно вообще, здесь с акушерством и педиатрией. Если мои знания из того мира здесь бесполезны, а должна знать, как все происходит здесь.
– Не заботься, – качнул головой. – Для этого у тебя будет аттари. Она проведет с тобой всю беременность, поможет малышу родиться, тебе – воспитывать его первое время.
– Местная акушерка и педагог-педиатор?
– Хм. Второе и третье – не понял, а первое – в точку. Встаем?
Эя хмыкнула, села и… тут же створки "ракушки" разошлись.
"Прикольно", – подумала, оглядываясь. Все то же и все же иное помещение. Впрочем, оно, вероятно, не изменилось – изменилось ее восприятие. Полумрак не давил и было светлее даже, чем показалось, когда шагнула сюда вчера. Вверху, в круглом отверстии под куполом, было видно, как плывут облака. Явно день на дворе. Свечи внутри все еще горели и травы курились, но запах их был уже даже приятен.
Эрлан прошел по кругу, туша каждый огонек пальцами. И только после подал девушке лежащую на краю туба с водой стопку белья из мягкой, легкой ткани.
Это вместо моей одежды? – выгнула бровь Эрика, разворачивая наряд.
– Извини, но свою привычную грубую одежду придется оставить.
Девушка встала, приложила к груди рубаху до пят и уставилась на мужчину: издеваешься?
Он засмеялся:
– Ты будешь прекрасно выглядеть. Еще лучше – себя чувствовать.
– Извини, но я привыкла к брюкам – в них удобнее.
Эрлан моча указал на упавшую ткань. Эя подняла ее и вздохнула:
– А ля шаровары. Здравствуй "звезда востока", – проворчала, натягивая наряд. Может Эрлан и прав, пора с армейской формой расстаться.
Ткань была удивительно мягкой, приятной к телу. Рубашка оказалась не такой длинной – ниже колен, и разрезы по бокам не сковывали движения. Не понравились две вещи – широченные рукава и воротник, наглухо закрывающий шею, тяжелый, шитый бисером и больше похожий на ошейник.
Эрлан наложил девушке на запястья широкие браслеты, стягивая края рукавов, на ножки натянул легкие сапожки, и, подхватив жену, поставил на пол. Эра оглядела себя: "здравствуй, чучело". Но промолчала – фиг с ним. Могло быть хуже.
– Идем?
Лой поправил свою рубашку и притянул девушку к себе:
