– Она жива! – уставился на него мужчина, но советник и сам уже видел. И судя по реакции, ему не доводилось видеть возвращения из мира предков в мир живых.
Он стоял столбом, и если бы не Лири, что влетел, не расталкивая – снося всех на своей дороге, наверное, очнулся бы к следующему утру.
– Нужен жрец! Слышишь меня?! – прикрикнул на хранителя Эрлан, перехватив из рук Лири тану – теплое пушистое полотно. – И Кейлифа сюда!
Нерс натурально булькнул и вывалился за порог.
Эрлан накинул полотно на жену, укрывая и, приподнял ей голову, влил в приоткрытые губы теплого настоя. Вейнер стоял и смотрел, не в состоянии принять происходящее за действительность. Ему казалось, что он сошел с ума.
– Помоги, – потребовал Эрлан, пытаясь укутать девушку, при этом минимально тревожа. Шах помогал автоматически, не соображая.
Лой осторожно приподнял жену, и понес. Самер и Радиш отодвинулись, пропуская его и, вывалились уже за Вейнером. Сейчас они напоминали покойников.
– Она жива! Вы видели? Жива! – кривило от чувств стража и, он хватал изначальных за плечи, пытаясь заглянуть в глаза и убедиться – они тоже это видели, тоже знают, что Лайлох жива. И опомнился, протолкнулся к хозяину, чтобы показать дорогу.
Воскресшей приготовили покои в той же башне, только выше – стандартная зала, как у гостей, но больше. Служители только закончили застилать постель, как появился Лири и Эрлан. Все кроме них, казалось, не понимают, что происходит.
Лой осторожно уложил жену, раскутал и бросил брату:
– Нужно освободить ее от платья.
Тот автоматически кивнул, глянул на Лири. Мужчина, молча кинул ему нож в ножнах. Вейнер стряхнул с лезвия лишнее и, встав на колени перед девушкой, начал осторожно срезать рукав с руки, пока второй распарывает брат.
Шах видел белую руку, совершенно безвольную, чувствовал ее холод, но взглянув в лицо Эре поймал ее взгляд, туманный, пустой и все же живой. Одно не сходилось с другим и мешалось в кашу в разуме.
Самер вообще сел в углу у входа в залу и чуть склонив голову, искоса смотрел на происходящее, как на кадры триллера. Только Радиш уже пришел в себя и был сосредоточен. Помог откинуть платье превращенное в тряпки и подал Эрлану кружку с теплым настоем:
– Попои ее еще. Ей нужно больше пить… наверное.
Тот не взял. Вытянул тану из-под жены и укутал ее, удобно устроил голову ей на подушке.
Девушка словно уплывала – то приоткрывала глаза, то вновь закрывала. И ни вздоха, ни стона. И ни одной попытки пошевелиться.
– Вейнер, осмотри ее, – пихнул Радиш.
Тот дрогнул, еще мало что соображал, но уже не походил на сомнамбулу.
Твердо отодвинул брата и присел на край постели, рядом с Эрой, взял за запястье, проверяя пульс. Он еле слышался и, рука была настолько безжизненной, что можно было, смело принять чуть заметное биение за эхо пульсации Вейнера. Вот только склонившись к лицу, он ясно видел попытку Эры сообразить, где она и кто, и жуткую слабость от которой веки тяжелели, и девушка, словно вновь и вновь умирала.
Еще помогая раздеть ее, он заметил, что грудина синяя от гематомы, но не вмята, ребра не деформированы внутрь. Но как такое может быть, он не мог понять. Осторожно начал прощупывать грудную клетку и Эра дрогнула, закрыла глаза, дыхание чуть участилось и стало видно, как чуть приподнимается грудная клетка.
Девушке было больно, значит повреждения все -таки ему не приснились. Но он же был в своем уме и памяти, он видел страшное увечье, травму от которой погибают ни имея и одного шанса из ста на выживание! И явно сломанная тогда рука – ткани сине-красные, но нет крепитации костей, оттеков – нет признаков перелома. Сильнейшие ушибы – да, но как такое может быть, если она упала с высоты метров двенадцать, а то и выше? Удивляло, что только грудину сломала, а не вся превратилась в лепешку. Однако появились поводы для большего изумления.
Вейнер проверил рефлексы и огладил затылок, не зная как реагировать – они были, значит, цел и позвоночник. И беременность словно рассосалась – живот был чуть впалым, мягким, безболезненным.
У Шаха сложилось впечатление, что Эра пролежала четыре дня не в зале скорби, а в камере регенерации, где-нибудь в "Генезисе" под присмотром лучших специалистов.
– Этого не может быть, – качнул головой. – Сильнейшие ушибы, не удивлюсь, если отбиты легкие, но… цела.
Эрлан вздохнул с облегчением и даже зажмурился на секунду.
– Может быть, – отодвинул брата и сел рядом с женой. – Я чувствовал, что она жива, что спит, чтобы восстановиться. Я не ошибся. А ребенок… ребенок… мне безумно жаль, голубка. Он отдал себя, чтобы выжила ты. Не печалься, у нас еще будут дети. Сейчас главное, чтобы ты выздоровела, – гладил ее по щеке, держа за руку. Эра сонно смотрела на него, не отрываясь.
